– Нет, – решительно ответил Жером, и я удивленно подняла брови. Нет? А казался таким… таким хорошим! Я не успела полностью разочароваться, как Жером продолжил:
– Я хочу детей. Мальчиков не меньше трех, и обязательно двух девочек!
– Да, твоей жене придется нелегко, – пошутила я. – Выбирай девушку покрепче!
– Вероника, прости меня. Я просто дурак вспыльчивый, не то подумал. Выходи за меня замуж! – Жером коснулся моего колена. – Сделай меня счастливым. Мишель-то женат уже.
А о моем счастье кто подумает? Скептически я подняла брови:
– Причем тут Мишель?
– Ну, вдруг он нравился тебе больше, чем я, – прошептал Жером, краснея.
– И что бы тогда было? – не на шутку заинтересовалась я.
– После нашей свадьбы я бы пригласил его в столицу, – уверенно сказал Жером. – И он бы приходил в гости каждый день. Нет, он бы просто жил с нами! Уверен, он согласится!
– Осталось уговорить меня, – пробурчала я. Какое трогательное стремление сделать меня счастливой, не смотря ни на что, даже на мои желания.
***
Не знаю, о чем говорили отец и сын за закрытыми дверями. Я безумно устала и уснула, кажется, еще в процессе надевания ночной сорочки. Ночью мне приснился Марис. Он нежно обнимал меня, гладил по голове, что-то ласково говорил, но я не слышала ни слова, все заглушал стук собственного сердца. Если сон – отражение работы сознания, то мое сознание кажется, оглохло. А тело явно изголодалось по плотским утехам.
Утром новый придворный маг Жером Штернблум с абсолютно бесстрастным лицом произнес присягу, поцеловал мне руку, и встал в пяти шагах от трона. А вечером у нас торжественный прием и бал, о чем мне с радостным видом сообщил граф Штернблум. Женихи приехали! Ну, то есть посольства с брачными предложениями. Я едва не застонала от осознания размеров задницы, в которой очутилась. Ладно, я дама опытная, чай, не в первый раз! Разберусь!
Изредка поглядывая на Жерома, я гадала, чем же его приложил отец, что Жером, вчера такой живой, стремительный и пылкий, сегодня стал подобен промороженной мраморной статуе в парке в декабре месяце? Неужели пообещал наследства лишить? Это несерьезно, у Жерома свои земли к титулу прилагаются, особняк есть, а может, даже целый замок. Лишить обещанной короны? Граф отчаянно хотел сына женить на мне, мятеж затеял, короля убил, какие женихи вообще могут быть? Что стряслось? Граф не склонен менять свои решения. Интересно, как он объяснил сыну Фрастескор? Исключительно политической необходимостью?
Однако совершенно ясно другое. Если Жером поделился с отцом подробностями нашей внезапной поездки, то Марка надо немедленно увозить в другое место. Прямой кровный наследник, пусть и бастард – это вам не шуточки! Его право на престол побольше, чем у герцога Варрона, и тем более, Деровера.
А если взять мальчика во дворец, показать двору, признать официально? Я мечтательно вздохнула. Самой воспитывать, следить за его образованием? Видеть сына каждый день? Нет, невозможно. Это будет скандал. Взвоют не только блюстители чужой морали, но и церковники. Точно заговорят об отречении. Герцога Варрона на трон посадят. А уж как граф Шернблум обрадуется! За жизнь моего сына никто и ломаного гроша не даст, граф убьет его на пару с Варроном. А Жером… что Жером? Видно же, что отец имеет на него огромное влияние. Переубедил же! Сегодня отец и сын общаются вполне мирно, а от меня Жером прячет глаза.
В составе шарданского посольства прибыл Ромео делла Хара. Вернее, вернулся. Как всегда, ослепительно красивый, одетый с иголочки, молодой человек передал мне личное послание короля Эрберта и подарки. Склонившись к ручке, Ромео отпустил пару дежурных комплиментов и отошел, не создавая затора в очереди жаждущих поздравить меня. Мне показалось, что глаза у него были грустные. Но, разумеется, на приеме поговорить не удалось.
Я оттанцевала три протокольных танца с отцом, сыном и главой Совета. «Опять Совет собрали, гады», – думала я, ведомая крепкой жесткой рукой нового главы. – «Как королева в бегах, так единолично правим, и Совет распускаем, как я вернулась, так сразу куча советников и масса ограничений». Ничего, я тут весь двор перекрою, нечего праздным бездельникам торчать в залах, пусть работают или выметаются!
– Ваше величество изволит завтра рассмотреть список кандидатов в супруги? – осведомился глава Совета, деликатно придерживая мою талию кончиками пальцев.
– Изволит, – кивнула я. – Много набралось желающих?
– Простите? – сделал вид, что не понял. А может, он просто зануда? Не самое плохое качество для чиновника столь высокого ранга. Зануды обычно внимательны к деталям, остророжны, и у них хорошая память.
– Когда я была принцессой, на последние смотрины прибыло всего шесть женихов, – с сожалением вспомнила я.
– Ваше величество, сейчас ваш статус намного выше.
– А достойных женихов, значит, еще меньше, – вздохнула я, делая поворот.
– Если бы не настоятельнейшая необходимость в наследнике…
– Вы неправильно выбираете! Нужно выбирать не самого родовитого, могущественного или богатого, а самого сильного и красивого! Глядишь, и наследник скорей появится! – прошипела я, приседая в реверансе. Танец окончился.
– Я принесу список персон завтра утром, – невозмутимо поклонился глава Совета.
Как назло, сон после утомительного приема не шел, я вертелась с боку на бок. Наверное, зря я не ответила на полный страсти взгляд иллирийского дипломата. Малый был недурен собой, и уж точно стал бы стараться не за страх, а за совесть, не пришлось бы думать, чем себя занять. Но, с другой стороны, дипломата скорей интересовали бы не мои прелести, а секреты, которые можно выудить из разомлевшей женщины. Вот уж не думала, что на вершине социальной лестницы так трудно будет с мужиками! У меня было больше внимания, когда я трудилась служанкой, причем внимания искреннего.
Если уж Жером переметнулся на сторону своего отца, то ждать и от него посещения моей опочивальни не следует. Или как раз, наоборот, следует с неизбежностью? При привычке Штернблума держать все под контролем – скорей второе. И почему я тут до сих пор одна верчусь? Я хихикнула. Надеюсь, Жером обогатил свой сексуальный опыт в Иллирии.
Граф сколько угодно может мечтать, но корону его сын не получит. Совет костьми ляжет. Это хорошо, пусть дерутся. Виконт Штерблум всего лишь сын графа. Даже если удастся затащить меня под венец, то он станет максимум принцем, мужем королевы. Адемар был герцогом, сыном принца, младшего брата короля, это был равнородный брак, правильный со всех сторон. Виконты для нас слишком мелки. Как и всякие бароны.