Пять жизней на двоих, с надеждой на продолжение: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Очень рад, что книг хороших писателей этого направления становится все больше (навскидку назову тех, кого вспомнил: Лоренц, Максвелл, Адамсон, Акимушкин, Дроздов, Моуэт, Гржимек). Они достойные продолжатели англоязычных Торо, Хадсона, Сетон-Томпсона, Серой Совы, Кервуда, Сандерсона (вы уже знаете, что Даррелл выбрал британский Камерун для первой вылазки в Африку именно по следам его путешествий; этот автор был мало известен в СССР, очень советую прочитать то, что вышло у него в «Зеленой серии»: кстати, великолепный проект для любителей природы и путешествий) и наших: Пришвина, Спангенберга, Бианки, Арсеньева, Чарушина, на которых я вырос. (Прошу меня простить, если я кого-то незаслуженно не упомянул: память уже далеко не та стала, что когда-то была.)

А тут появилась такая яркая, буквально волшебная книга, а я фамилию автора первый раз вижу. Проглотил ее за одну ночь, и первая мысль была такая: как бы я хотел оказаться на его месте! Все бы отдал за такое детство, вот только к кому обращаться и что я мог предложить?

Понятно, с каким нетерпением ждал обещанного в трилогии Корфу продолжения «Моей семьи». Но на всякий случай заинтересовался, а нет ли у нас и других произведений этого, не типичного для Англии, англичанина. И сразу в читалке библиотеки нарвался на его первую публикацию – невзрачную книжонку «Перегруженный ковчег», «Географгиз», аж от 1958 года. Столько лет это сокровище меня ждало, а я и не подозревал. Причем действительно сокровище! Вот что про нее написал потом Дэвид Аттенборо в своих воспоминаниях о ДМД, «Смешнее книги я не читал. В ней описывались приключения юного натуралиста, впервые оказавшегося в тропиках а именно в Камеруне, – и занятого отловом диких животных для зоопарка. По жанру нечто среднее между приключенческим романом и искрометной комедией. Издана она была в 1953 г., автора звали Джеральд Даррелл. Книга задела меня за живое. Я, в то время честолюбивый телепродюсер, решил принять участие в экспедиции, которую Лондонский зоопарк направлял в Западную Африку. Даррелл ясно давал мне понять, что именно следует снимать, и я не мог дождаться дня вылета. Однако, когда через полгода мы попали в те края, наши приключения оказались не столь забавными. Позже я понял, что Джеральд Даррелл обладал не только даром незаурядного рассказчика, но и богатым воображением – такое сочетание позволяет автору увидеть смешное даже в таких ситуациях, когда всем остальным не до смеха». (Завуалировано это надо понимать так, вымысел от правды в них отделить не так-то и просто. Из последующего далее контекста такой вывод вытекает. Но восхищения в нем больше, чем критики. Вспоминайте, также что сказала его мама после прочтения трилогии Корфу: «настолько талантливо показано, что сама начала верить, что все именно так и было». Но от воспоминаний его соплеменников, вернемся к нашей действительности.

Копнул в читалке еще, а они же в 1963 г. еще и «Под пологом пьяного леса» напечатали – вот молодцы. А издательство «Мысль» в 1969 г. подарило читателям «Три билета до Эдвенчер». Все найти и сразу – это же как в пустыне брести, брести и вдруг к цепочке оазисов выйти! (Уж я-то знаю, что это такое, – два года работы на краю Сахары – полазил по ней немножко.)

Так ожидаемая мной вторая часть трилогии «Птицы, звери и родственники» вышла у нас только в 1973 г. в сборнике «Гончие Бафута». Но хотя это было уже немножко не то, тогда я этого не понимал. Зато в ней меня ждала встреча с двухметровым добродушным гигантом Ахиримби II, он же Фон Бафута, десятый король полуавтономного образования бывшего британского Камеруна (которое стало теперь известно всему читающему миру только потому, что именно туда молодой Джеральд впервые отправился в свою экспедицию в роли ловца животных для зверинцев). Гончие Бафута вернули меня в мир Даррелла с его неповторимой манерой письма, специфическим юмором и доверительной манерой общения с читателями. Лежа на свой продавленной кровати в общаге на Соколе, я отчетливо представлял эту пару больших детей – любителей выпить и своеобразно повеселиться в окружении разбросанных леопардовых шкур, пары десятков хорошо упитанных и полуобнаженных жен Фона и большого количества бутылок.

Когда король приходил в гости к Дарреллу сам, то его жены (пока мужчины пьянствовали всю ночь) пели и играли на барабанах под окнами гостевого дома. А потом сопровождали пошатывающую пару до дворца Фона, коллективно пугаясь вслух каждый раз, когда им казалось, что мужчины вот-вот упадут.

Однажды Фон даже решил породниться с гостем и женить его на своей 14-летней дочери. Он уже усадил ее на колени к Джеральду, но тот, хоть и был сильно пьян, сумел грамотно выкрутиться, не обидев ни подарок, ни его величества отца.

Я читал и смеялся вслух, к удивлению своего суданского соседа по комнате, решившего, что у меня с головой бо-бо (так он выражался, почему-то по-детски).

В Камеруне Дарреллу повезло. На материале этой экспедиции 49 г. он написал свою четвертую книжку, про Бафут, которая сделала его еще более знаменитым. Мне очень понравилось сравнение одного из литературных критиков, который сказал, что Джеральд Даррелл в литературе сравним с Анри Руссо в живописи. Ну и другие журналисты не скупились на эпитеты автору, отмечая глубину и достоверность, острую наблюдательность. Ну и, как всегда, обаяние и юмор.

А помог его величество случай. При выборе места базирования для своего лагеря Джеральд познакомился с местным владыкой и быстренько нашел самый верный путь к его сердцу – через королевский желудок, всегда радующийся еще одной порции джина или виски. Пару дней совместных возлияний (беспробудным пьянством называла потом это его первая супруга), и всемогущий хозяин достойно оценил в госте способность взять на грудь не меньше его самого.

И, естественно, не только сильно зауважал, но и включил для него режим наибольшего благоприятствования. И дом гостевой предоставил, и обязал подданных с усердием ловить для Джеральда всех, кто был хоть слегка похож на розданные им рисунки (для местных ловцов это было самое главное, так как любое животное на их примитивном английском носило одно название – «добыча» – и включало четыре разновидности: большая, маленькая, плохая и очень плохая). Как правило их приносили в закрытых корзинах или калебасах, и когда Джеральд туда заглядывал, его мог ждать любой сюрприз. Именно такой и случился, когда его гадюка кусанула, на первый взгляд похожая на безобидную змейку слепоглазку. Так и приносили «добычу» без лишних разговоров и объяснений, но зато много и часто. Команде оставалось только успевать делать клетки и ухаживать за все разрастающейся коллекцией.

Конечно, я утрирую: Джеральд и сам выбирался в дикую природу (надо же отдохнуть от такого гостеприимства!) А потом увлекательно писал про эти походы. Но тому, кто еще не читал «Гончие Бафута», непременно надо это сделать самому. Пересказывать самобытный искрометный текст Даррелла, не испортив его, невозможно.

На самом деле за легкостью повествования и шутливой манерой изложения проблем этих путешествий скрывается очень тяжелый и зачастую неблагодарный труд и постоянный риск. Только во время экспедиций в Камерун четыре раза он был на краю смерти, причем один раз его спасло только чудо – у единственного доктора по соседству (до которого еще повезло добраться) случайно нашлась сыворотка от смертельного яда именно той змеи, которая его укусила. Когда сделали уколы, зрачки его глаз уже начали сужаться, и паралич мозга должен был неминуемо наступить через 3–4 часа.

Вы думаете он стал осторожнее обращаться с этими смертоносными созданиями? Ничего подобного. Уже в конце второй экспедиции в Камерун случайный местный знакомый перехватил его по дороге в порт и сообщил, что на своей банановой плантации он рыл канаву и обнаружил яму со змеями. И Джеральд, даже минутки не подумав (не зная, что за змеи его ждут), в чем был, в том и поехал – не посмотреть, а отловить. Когда выяснилось, что там кишат детеныши габонской гадюки (самой коварной гадины Западной Африки), а глубина ямы превышает 3 м и спускаться туда придется на веревке, Джеральд не смог дать задний ход. Решил, что отступить будет неприлично. Вот оно – типичное глупое тщеславие. Ну почему просто было не уехать, сославшись на неподготовленность: без фонаря и спецодежды туда спускаться – чистое смертоубийство. Но он предпочел экипировался на месте, как смог, и приказал: «Спускайте!»

Зато те минуты, когда он завис на перетянувшей его почти пополам веревке, над дном ямы, он запомнил на всю жизнь (по своему опыту знаю – должны были потом долго жуткие сны сниться). Еще бы, керосиновая лампа, спущенная на другой веревке, вдруг погасла (просто забыли проверить уровень горючего), а один из одолженных ему прочных, но слишком больших ботинок упал с ноги. Но героический Джеральд и в этой ситуации не потребовал немедленного подъема. Вися над шипящими змеюками, дождался повторного спуска зажженного фонаря, нашел ботинок и обулся, а потом еще с десяток гадов в мешок отловил. И пришел к мудрому выводу: «при ловле животных степень опасности пропорциональна вашей глупости».

Как я уже упоминал, в первой жизни единственным источником дохода Дарреллов были гонорары за книги. Но писательский труд – это было не его занятие. За редким исключением книжки рождались тяжело, а на начальном этапе только под большим нажимом супруги. Но читатели таких нюансов не знали или принимали его высказывания за некое кокетство. Отвечали ему искренней любовью и непрекращающимся спросом. Бестселлер «Моя семья и другие животные» переиздавался только в Англии и США несколько десятков раз, и хотели еще и еще! Чему же тут удивляться, что в СССР первый тираж этой книги в 200 тыс. экземпляров разлетелся за 6 дней (вспомните мои предложения)!

И я тоже был среди этих покупателей и, уж точно, в первых рядах. Как Джеральд в меня попал – прямо в яблочко. Вот уж действительно мой писатель. И по тематике, и по стилю, и по юмору! Читал и наслаждался. И, конечно, начал старательно охотиться за следующими его изданиями.

А это в период советского книжного дефицита было очень непростой задачей. (Выше я уже и общую картину обрисовал, и крик души на эту тему выдал, но все равно, когда вспоминаю этот идиотизм, удержаться, чтобы не охарактеризовать его именно по-русски трудно.) Тогда глагол «покупать» почти исчез из обращения, и даже если вы были готовы к переплате, это было не так просто сделать. Непосредственно до продавщиц доходило далеко не все. Да и они (даже после вручения коробочки конфет, обещания заплатить двойную цену и взять «нагрузку») абы кому книг не оставляли и из-под прилавка не отпускали: боялись и своих стукачей-завистников, и ОБХСС с милицией. С «хлебного» места могли попереть, а попадание туда – тоже был дефицит.

Для меня все эти проблемы всплыли в столице, когда я уехал из Ярославля. Там у мамы, уже известного в городе врача-терапевта, естественно, были свои постоянные и благодарные больные. И на мое счастье среди них оказалась и завотделом художественной литературы центрального книжного магазина. Она сама предложила мне помощь в покупке новинок, я просто оказался в нужное время в нужном месте, зачем-то заглянув к маме на работу. И после этого раз в месяц после получения стипендии наведывался к ней в «Центральный книжный», и меня отводили в маленькую внутреннюю комнатку, где и наступало Счастье! Я мог спокойно отбирать и закупать все, что хотел. Вам сейчас этого не понять, да и тогда я очень мало такую возможность ценил. Прямо по классике: только потерявши, плачем.

Очень быстро я это понял в Москве, куда переселился сначала на три года, чтобы учиться в аспирантуре, а потом, как оказалось, на всю последующую рабочую жизнь. Огромное количество книжных магазинов было в столице, но толку от них было мало. А конкурентов на порядки больше, чем дома. Такого шикарного канала для приобретения книг, как в Ярославле, больше у меня никогда не было. И такой комфортной атмосферы выбора. Каждую книжечку – кандидатку на приобретение – можно было подержать в руках, полистать, подумать. Даже попросить отложить, но чаще возликовать сразу и схватить, прижимая к груди! Но только в одном экземпляре.

Сколько же разных способов я перепробовал потом, чтобы доставать желанные издания. Черный рынок, конечно, функционировал, да еще как, но был дорог (на зарплату м.н.с. не сильно разбежишься) и неудобен, да и тематика там превалировала принципиально иная. На фоне «Королевы Марго» и «Анжелики» бедный Даррелл не котировался (на нем жучкам нельзя было столько заработать) и оставался и там дефицитом. Индивидуальное охмурение продавщиц с привлечением наших кавказских аспирантов иногда срабатывало. Но было крайне ненадежно.

Самым эффективным в итоге оказалось использование книжного распределителя партийной верхушки и номенклатуры. К несчастью, тесть к нему доступа уже не имел. Зато одна наша знакомая аспирантка из родственного вуза, надумавшая защититься (слава богу, по близкой тематике), совершенно очевидно нуждалась именно в нашей помощи. Причем основательной: чтобы грамотно поставить эксперимент руками дипломниц, довести его до конца, завершив необходимыми публикациями и в итоге защитить диссертацию. И, главное, она сама хорошо понимала, что без нас вообще не справится, что не часто бывает. Поэтому (с благословения ее важной шефини) на нас вышла и сотрудничество предложила.

Раз уж родители из высшего партийного общества проглядели дочку и ее занесло в химию, то помогать-то ей все равно их долг. Так мы с Николаичем прямо ей и намекнули, дескать специфический дефицит хорошей литературы нас в первую очередь интересует, и после этого стали достаточно регулярно получать списки книжных новинок и нам оставалось только ставить в них галочки против желаемых названий. Вот так и в СССР мечты иногда становились реальностью. Почему только иногда – не все отмеченное получали. Объяснений не было, радуйтесь и тому, что есть. И мы радовались, да еще как! Мужа ее нашей знаменитой кафедральной «клюковкой» снабжали, как родного.

Но интересно отметить, что двойная переплата за книги присутствовала и в этом случае. Москва – она била с носка, не давала расслабляться. Но и мы понимали, что соответствовать надо. Как всегда роли наши распределились специфически, я отвечал за диссертацию, а Николаич закорешил с ее супругом. Горнолыжниками оказались оба. Так что тоже не расслаблялись, да так и продержались на этой волне почти четыре года до благополучной защиты нашей знакомой. Ну а потом – под каким-то предлогом наша лафа закончилась.

Суперслучай у меня, но очень уж редко подворачивающийся, возникал, когда близких французских знакомых, приезжавших в Москву, удавалось затащить в книжный отдел валютного магазина «Березка». Они мою слабость к печатным изданиям и маркам знали, поэтому иногда устраивали книжную «раздачу слонов и материализацию духов» А марки и французские книги привозили с собой.

Все эти варианты, особенно березовый, расценивались моей первой супругой не только как бессмысленная трата денег, но и как максимальная степень идиотизма с моей стороны: «Нашел, куда деньги, а тем более валюту, транжирить!» Она книг вообще не читала и эту мою страсть не понимала всеми фибрами. А я сначала не понимал, почему все женщины этой семьи так странно на меня смотрели, когда я из первой заграничной поездки (студентов на практику в ГДР возил) привез полчемодана книг. члены И, как ни странно, они в итоге оказалась правы. Хорошо хоть тесть читателем оказался.

Теперь, когда мой первый восторг от Даррелла немножко поутих (хотя первые его книги и сейчас перечитываются с огромным удовольствием), я понимаю, что уровень его произведений потихоньку, но неуклонно снижался. Но причина была не в его образе жизни. И когда Джекки тоже произносила классическую фразу многих жен «пить надо меньше», она была не права. Талант Даррелла от количества выпитого не зависел. Зато потихоньку притухал во времени, когда окружающие условия для работы желали оставлять лучшего, и только финансовая необходимость заставляла писать очередную книгу. Доказательством является его творческая вспышка с началом второй жизни.

Но все равно сегодня нисколько не жалею ни о потерянном на их поиски времени, ни о затраченных деньгах. Сам процесс добывания, радость от достижения цели и полученные при чтении эмоции значили для меня много больше, чем итоговое обладание желаемым. С марками почти тоже самое, помещу в кляссер и интерес пропадает.

Но пришли иные времена. Не сразу: сначала количественная картина изменилась. В лихие девяностые книжные прилавки были переполнены таким хламом, что даже заходить в магазины не хотелось. Правда, около магазинов всегда можно было покопаться в советском наследстве, но это как жемчужину в куче дерьма искать. Хотя и находил. Потом появился книжный рынок в «Олимпийском» – на пяти этажах которого можно было найти практически всё.

И вся атмосфера изменилась. Вышло что-то новенькое интересное – так иди в книжный и покупай, да не торопись, обязательно будет и другое издание. Может, даже лучше, а это все равно никуда не денется. Или еще проще, вообще никуда ходить не надо – лежа на диване пробежаться по разнообразным поисковым сайтам и заказать все новинки по интернету.