— Что теперь?
Оборачиваюсь и вижу стоящую в дверях маму. Её лицо изжелта-серое, под глазами залегли тёмные круги.
— Что будешь делать, Асато?
— Остаюсь с вами.
— Ты уверен?
— Да, я так решил.
Мама опирается спиной о стену.
— Даже боюсь спрашивать, какой ещё выбор ты вскоре сделаешь …
Непонимающе смотрю на неё, а мама разводит руками.
— Я пыталась это предотвратить, но не смогла. Живите, как знаете.
Она уходит, а я оглядываюсь на Ру-тян.
— Не обращай внимания, — смущённо шепчет сестра. — Мама всю свою жизнь прожила в страхе. Думала, когда ты узнаешь об этом, небеса на землю упадут. Она, наверное, немного разочарована.
Я смеюсь. Воспоминание обрывается…
И снова утро, я собираюсь куда-то, торопливо надевая хаори. В комнату заходит Ру-тян.
— Останься, — неожиданно хватает она меня за руку. — Прошу, останься!
— Когда я вернусь, всё пойдёт по-прежнему. Ничего не изменится!
— Мне приснился страшный сон. Я боюсь, Асато! Что-то ужасное произойдёт сегодня!
— Он имеет право услышать от меня честный ответ, — настаиваю я, хотя на крохотную долю секунды почти готов был сдаться, увидев её умоляющие глаза.
— Пусть придёт и поговорит с тобой здесь!
— Ты же знаешь, как он относится к нашей матери.
— Он не имеет права обвинять её ни в чём!
— Да, верно, но, тем не менее, я должен поступить так, как он хочет. Хотя бы раз. Для меня это важно, — я целую Руку в лоб. — Скоро вернусь, ты даже не успеешь соскучиться!
— Асато! — она снова хватает меня за плечо. — Мне, правда, страшно! Всю ночь мне снился огонь, взметнувшийся до неба. Я не знаю, что будет, но я впервые видела столь страшный сон! Будь очень осторожен!
— Даю слово.
Выхожу и закрываю дверь, даже не чувствуя, что она отделяет меня от Ру-тян навсегда.
Больше я никогда не увижу её и маму живыми.
====== Глава 40. Ангел смерти ======
Не знаю, с кем я встречался в тот роковой день. Не могу понять и объяснить себе, почему человек, чьё лицо и имя столь быстро стёрлись из памяти, оказался для меня важнее сестры и матери? Почему я не прислушался к мольбам Ру-тян? Я поклялся защищать свою семью, а сам предал их.
Некому в тот день было отвести руку убийцы. Меня невозможно простить.
Крови было так много, что она вытекала из-под плохо прикрытой двери …