— Помнишь, ты спросил, останусь ли я с тобой? Мой ответ — да.
Я с минуту удивлённо смотрел на неё, а потом обнял и тихо поцеловал в прохладный, пахнущий цветками апельсина висок.
Через три дня Рука вернулась домой с вещами. И со мной, и с мамой она отказывалась обсуждать причины того, почему вдруг решила бросить университет.
Я бы так ничего и не узнал, если бы спустя месяц к нам в гости не приехала Андо Тиаки, подруга Ру-тян. Она была худой стеснительной девушкой. Войдя, долго мялась в прихожей, объясняя мне, что не хотела никого побеспокоить, просто приехала поговорить с Рукой.
Прежде чем я успел о чём-то её спросить, вниз спустилась сестра и увела Тиаки к себе. Они беседовали довольно долго. Затем мы втроём пили чай в гостиной. Когда же Тиаки собралась уезжать, Ру-тян вызвалась провожать её. Однако перед этим Руке пришлось вернуться в комнату, чтобы переодеться, а я, улучив минутку, подошёл к Андо-сан:
— Спасибо! — поклонился я девушке. — Ради моей сестры вы проделали такой долгий путь. Я вам очень благодарен.
— Что вы! — улыбнулась Тиаки. — Путь сюда вовсе не был долгим. Кроме того, мы с Ру-тян дружим с первого курса. Я до сих пор не верю, что ей пришлось бросить учёбу. Я так за неё переживаю!
— Надеюсь, всё уладится, и анэсан восстановится в университете.
— Нет, она туда не вернётся. Мы с вашей сестрой похожи. Я бы на её месте поступила так же, — тяжело вздохнула Тиаки.
— Ради окончания университета можно и забыть про гордость.
Я сам не понимал, о чём говорю, но туманными намёками надеялся вызвать девушку на откровенность и узнать больше о случившемся с Ру-тян.
Тактика оказалась удачной.
— Вы действительно так считаете? — нахмурилась Тиаки. — Не думала, что вы способны забыть о кошмарах, пережитых вашей сестрой. Рука вас совершенно другим описывала!
Сердце пропустило удар, но я ничем не выдал своего состояния.
— Тогда расскажите, — серьёзно попросил я, — обо всём. Ру-тян постоянно молчит, и я не знаю, чем ей помочь! Она не говорит о том, каково ей пришлось.
Тиаки смешалась, затем поспешно заговорила:
— Только не показывайте вида, будто знаете. Если она не хочет говорить вам, значит, опасается, что вы решите отомстить и попадёте в беду.
— Отомстить? — нахмурился я. — Но кому?
— Тем, кто угрожал Руке и унижал её. У неё не было друзей, кроме меня и учителя философии, но вскоре и он перестал её защищать. Более того, присоединился к тем, кто ненавидел её.
Я не верил своим ушам. И Ру-тян ничего не говорила ни мне, ни маме?
Почему я был столь слеп, что не замечал?
— Прошлой осенью одна из наших однокурсниц серьёзно травмировала спину. Врачи сказали, что она никогда не поднимется с постели. Рука сделала для неё амулет, и Юи поправилась. Об этом узнали всё, хотя Ру-тян просила Юи никому не рассказывать. Многие студенты начали просить вашу сестру излечить их родственников. Ру-тян никому не отказывала, делала талисманы для всех нуждающихся, и они помогали. Однако вскоре среди студентов появилась девушка, утверждавшая, будто она некогда училась в одной школе с вами и Рукой. Она наговорила много ужасного о вашей семье. Рассказывала, будто вы одержимы демонами и по вашей, Цузуки-сан, вине заживо сгорел какой-то мальчик, а потом вы уехали из Акита, чтобы скрыть то преступление… Через некоторое время Ру-тян начали обходить стороной. Только учитель философии поддерживал её, потому что, как и я, не верил в подобную ересь. Однако вскоре и он стал говорить, что Рука ненормальная, а её брат — псих. Будто бы вы приезжали в университет и едва не убили его, набросившись с кулаками.
Я проглотил комок в горле. Злиться оставалось лишь на собственную глупость. По неведению я, оказывается, лишил свою сестру одного из двух людей, поддерживавших её. Впрочем, если хорошо подумать, второй человек оказался подлецом и трусом.
— Ру-тян было очень тяжело, но она мирилась и терпела, пока один за другим не начали умирать те, кто брал у неё амулеты.
— Что?!
— Так и было, Цузуки-сан, я не лгу! Они умирали в полночь от удушья. Остальные однокурсники и учителя мгновенно забыли всё добро, сделанное для них, и решили, будто Рука — ведьма, и именно она забрала души умерших через амулеты. Её пытались отравить, ударить исподтишка ножом, а месяц тому назад подбросили в нашу комнату ядовитую змею, — Тиаки, закатав рукав, показала заживший след от укуса на сгибе локтя. — Я бы тогда точно умерла, но Ру-тян спасла меня амулетом. На следующий день она сказала, что не может больше подвергать меня опасности, и решила уехать …
— Что ты там сочиняешь? — шутливо спросила Рука, появляясь рядом. — Асато, надеюсь, моя подруга не успела напугать тебя? У неё слишком богатое воображение. Идём, Тиаки-тян, я провожу тебя до станции.
Они ушли, а я глядел им вслед, отчётливо понимая, что ещё немного, и моё сердце не выдержит. Я сам начну ненавидеть весь этот нелепый, погрязший во тьме мир, людей, способных на столь омерзительные поступки. Но затем я вспомнил об отце, Тиаки, Йошико-тян и успокоился. Пусть большинство людей трусливы и низки, но есть же и другие — добрые, верные, готовые прийти на помощь. Ради них стоило терпеть остальных.
Я передал рассказ Андо-сан маме и заставил её поклясться, что она никогда не будет упрекать Руку за то, что та не закончила университет.
Я не стал поступать в Тодай. Справедливости ради стоит отметить: мои успехи на последнем году обучения в старшей школе были таковы, что университет мне не светил ни при каких обстоятельствах. Мама смирилась с тем, что её сын — неудачник. Я клятвенно обещал, что в любом случае не позволю себе разорить фабрику отца, поэтому с января 1917 года, приехав к Абэ-сан, попросил его начать вводить меня в курс дел, чтобы, достигнув совершеннолетия, я стал его достойным преемником.