— Но перед этим должны найти настоящего вора, не так ли?
— Не обязательно. Преступника могут искать ещё долго, а вас отпустят.
— Правда?
— Конечно.
«Наивный пацан. Надеюсь, ему повезёт. Подозреваю, что деньги вообще никуда не пропадали, но он сбежал вместе с перспективной невестой, которую его старик мечтал «пристроить» в какую-нибудь высокопоставленную семью. Теперь мстительный папаша пытается проучить собственного сына и племянницу. Хочет, чтобы они оба приползли к нему, умоляя о прощении. Впрочем, Куросаки-младший скорее в тюрьму сядет, чем поступит так, это я по его глазам вижу».
Амулет в кармане по-прежнему оставался холодным.
Значит, его реакция не была защитой, необходимой лично мне. Сволочной камешек. Исключает любую возможность появления эмоций у скрытой в нём души. Посмотрим, станет ли он опять тёплым, когда «опасность» минует?
— Что ж, мне пора, — я встал с места.
— Вы ещё придёте, сенсей?
Вопрос застал меня врасплох.
— Ваш лечащий врач — компетентный специалист. Здесь хорошая клиника. Вряд ли мне есть смысл сюда приходить. Я просто решил убедиться, что с вами всё в порядке, ведь у вас был крайне сложный случай.
— Понимаю. Спасибо за заботу, сенсей.
Он расстроен? Удивительно. Не мог же он успеть привязаться ко мне за несколько минут беседы? Конечно, не мог. Это нелепо.
— Желаю вам скорейшего выздоровления. Прощайте.
— До свидания, сенсей.
Я готов был поклясться, что он провожал меня взглядом до тех пор, пока я не скрылся за дверью палаты.
Зайдя к Чизу-тян и сообщив, что с Куросаки им придётся проявить недюжинное терпение, ибо проблемы его не решатся ни за день, ни даже за три месяца, которые он проведёт тут, и посоветовав найти медсестру с «лёгкими прикосновениями», я покинул клинику Дайго. Похоже, клубок тайн в семье Куросаки ещё более запутанный, чем в моей. Сочувствую, но помочь парню вряд ли сумею. Терапевтическое вмешательство без согласия пациента противозаконно, а у меня нет причин нарушать закон.
За пределами клиники хитроумный рубин снова потеплел. Значит, я был прав. Он блокирует любую возможность появления эмоциональной активности внутри него. Скверно. Так мне никогда не достучаться до Асато-сан.
Ничего. Я испробую все варианты и однажды обязательно сумею поговорить с Цузуки!
Двадцать девятого декабря с утра на меня обрушилась лавина незапланированных звонков.
Сначала позвонили из клиники и сообщили, что один из пациентов с ишемической болезнью сердца непременно требует, чтобы назначенную ему через неделю операцию делал именно я, ибо он верит только в мои способности. Я согласился, ибо на следующей неделе всё равно у меня было назначено всего две операции. Место для третьей вполне нашлось бы.
Потом стали поступать звонки из банка, из налоговой, из ателье, из фонда помощи детям-сиротам, от обслуживающего персонала клиники, от давно забытых знакомых. Одна из моих бывших подруг связалась со мной лишь для того, чтобы сообщить о своём разводе. Пришлось ей ответить, что я скоро женюсь. Она в сердцах бросила трубку. Я даже не успел сказать, что пошутил.
И в заключение этой какофонии в половине одиннадцатого вечера позвонил тот, кого я ожидал услышать, пожалуй, менее всех. «Сатору Такахаси» — высветилось на экране мобильного. Управляющий из дома родителей!
Я схватил трубку, почему-то предположив, что произошло несчастье с отцом или матерью.
— Алло!
— Господин, приезжайте в Макухари!
— Зачем?
— Это абсолютно не телефонный разговор. Приезжайте, пожалуйста, я вас прошу! Крайний срок — завтра утром.
И дал «отбой» в линию. Зная Сатору, я бы сказал, что он растерян, а этот человек не из тех, кого можно легко сбить с толку. Значит, случилось что-то серьёзное. Придётся ехать.
И тут меня посетила одна странная мысль: а если снова попытаться задействовать амулет?