От этой мысли к щекам прилила кровь. И, чёрт бы всё побрал, не только к щекам. Я словно физически ощутил боль от ссадин на груди, жадные, глубокие поцелуи и невольно провёл свободной рукой по полуоткрытым губам. Безумие. Просто — безумие.
Нет. Об этом надо забыть. Это невозможно. Этого никогда не будет.
Разве можно изменить чужую судьбу?
Но если б было возможно, тогда… Я бы выбрал поворотной точкой тот день, когда должен был умереть отец Кадзутаки. До этого дня в душе мальчика ещё не было тьмы. Потом, когда Мураки узнал правду о смерти родителей, ненависть в нём только росла и крепла, пока не превратила его в чудовище. Пострадали Хисока, Мария, Цубаки-химэ, Ирэн, Марико и ещё многие.
Изменив судьбу Мураки, можно было бы спасти всех погибших от его руки и одновременно снять проклятие с Хисоки. Вернее, не дать юноше вовсе оказаться проклятым. Как бы плохо к нему ни относилась его семья, однажды Хисока ушёл бы от них и построил собственную жизнь.
Словно своими алогичными мыслями в тот миг я создал некое новое будущее. И я скорее обрадовался, нежели удивился, когда узнал, что Ватари изобрёл машину времени.
Впрочем, до этого дня случилось ещё много разных тревожных событий.
====== Глава 4. Рубин. Изумруд. Аметист ======
На имя Цузуки Асато амулет не откликался. Ни утром, ни в сумерки, ни днём, ни даже в рождественскую ночь мне не удалось добиться никакой реакции.
Впрочем, подобное ни в малейшей степени не говорило о том, что душу хранителя вызвать невозможно. Я возлагал большие надежды на грядущее двадцать девятого декабря новолуние, рассчитывая за оставшиеся дни лучше изучить остальные свойства талисмана.
То, что главной функцией рубина являлась защита моей жизни, выяснилось путём несложного эксперимента. Достаточно было прийти после празднования Рождества в три часа ночи в бар в окрестностях Тиба и нарваться на скандал с первым подвернувшимся под руку субъектом, пребывающим в нужной кондиции.
Подобных господ, постоянно ищущих повод для драки, я выделяю из толпы безошибочно. Они обычно и с трезвых глаз не задумываются о последствиях своих поступков, а под воздействием алкоголя становятся совершенно неуправляемыми.
Мой отец являлся классическим представителем данного типа. Мне и матери подчас даже говорить ничего не приходилось, чтобы вызвать у него приступ безудержного гнева. Именно на такой эффект я и рассчитывал, усаживаясь за стойку в непосредственной близости от выбранной «жертвы».
Молодой мужчина лет двадцати трёх, в гордом одиночестве поглощавший сакэ, долго изучал меня боковым зрением. Потом пальцы его начали мелко вздрагивать, что говорило о возрастающем напряжении и, наконец, поскольку я продолжал заинтересованно наблюдать за ним, он в грубой форме предложил мне отвалить, ибо свободных мест вокруг предостаточно, а «моя рожа его раздражает».
Разумеется, я не пошевелился, вместо этого озвучив своему оппоненту весьма оскорбительный для слуха профана в медицине диагноз из области психопатологии. Тогда-то об мою голову и попытались разбить початую бутылку гиндзё-сю*, а когда это не удалось сделать, на меня замахнулись барным табуретом.
Я не стал уклоняться, с нетерпением ожидая действий со стороны талисмана, и они не замедлили последовать. Завёрнутый в шёлковый платок рубин, лежащий во внутреннем кармане пиджака, вдруг ощутимо потеплел сквозь многочисленные слои ткани.
Табурет выскользнул из рук нападавшего, пролетел возле моей щеки и впечатался в противоположную стену бара, сбив по пути ёмкость с зеленоватым пойлом с одного из ближайших столов. Четверо молодых людей примерно того же возраста, что и мой вспыливший испытуемый, дружно вскочили на ноги с одинаково перекошенными лицами. Весь их облик явно указывал на готовность к ответным действиям.
К разгневанным посетителям с противоположных углов бара поспешили двое официантов. Первый принялся суматошно приводить в порядок поверхность стола, второй, заметая осколки с пола, уверял, что «пусть господа не беспокоятся, им принесут новый заказ совершенно бесплатно».
Бармен, наблюдая со стороны за всей этой суетой, меланхолично произнёс, обращаясь к моему приутихшему собеседнику:
— Уважаемый господин, мы включим в ваш счёт стоимость разбитой посуды и испорченного спиртного. У нас приличное заведение, поэтому ваш штраф составит сумму в двенадцать тысяч пятьсот йен. Надеюсь, вы не станете возражать?
Возражений, естественно, не последовало. Жертва моего очередного опыта с талисманом залпом допила сакэ и сумрачно уставилась в тарелку с истерзанным сашими.
Воспользовавшись удобным моментом, я покинул бар.
Дальнейшие проверки смысла не имели, ибо на моей памяти уже происходил случай, когда амулет спасал меня, даже находясь в банковской ячейке.
Пять лет назад по дороге на работу я попал в аварию и едва не лишился правого глаза. Осколки лобового стекла срезали мне несколько прядей волос и пропороли кожу на виске. Глаз уцелел чудом. Помню, я целый час разбирался на дороге с близоруким конторским служащим, въехавшим в мою «Тойоту Краун». Тогда я даже ни на мгновение не задумался, а было ли случайностью то, что абсолютно все осколки, которые могли меня ослепить, пролетели мимо?
Сегодня я убедился в том, что амулет, похоже, защищал мою жизнь и здоровье всегда, вне зависимости от его местонахождения.
За предыдущие дни я также выяснил, что мой талисман не исполняет желаний.
Потом, немного поразмыслив, я предположил, что просто не умею их загадывать, и задумался, в чём может заключаться ошибка. На четвёртый день ко мне пришло озарение: всё загаданное мной до сего момента для меня же самого не имело ни малейшей ценности.
Утром двадцать восьмого декабря я от чистого сердца пожелал, чтобы мои родители срочно отправились в путешествие на острова, дабы мне не пришлось выносить утомительное мероприятие под названием «новогодняя семейная трапеза». Как говорится, мелочь, а приятно. Отец и мать любили отдавать дань традициям, а я каждый год страдал, будучи вынужден совершать пустые ритуальные жесты, в которых лично для меня не осталось никакой внутренней сути.
Буквально через четыре часа отец позвонил мне на мобильный и, извиняясь, сообщил, что новогодний ужин в лоне семьи отменяется, ибо они с матерью вечером улетают на Филиппины. Я изобразил сильное удивление и пожелал им приятного отдыха.
Что ж, надо признать, амулет всё-таки исполнял некоторые желания.