— Чуть-чуть.
— Очень хорошо. Сейчас ознакомлюсь с вашей картой. Вы нормально себя чувствуете?
— Да, — он облегчённо выдохнул.
Я взялся за карту, но не удержался от вопроса.
— Вы способны терпеть достаточно сильную боль, как я выяснил, ибо швы, конечно, не могли перестать беспокоить вас так быстро. Но почему вам неприятен осмотр?
Долгое молчание.
— Не хотите отвечать? Это ваше право.
— Всё зависит от того, кто до меня дотрагивается, — тихо промолвил Куросаки-сан.
— И в чём моё особое преимущество перед здешними медсёстрами? — я постарался придать голосу шутливые интонации.
— У вас… лёгкие прикосновения.
— Да ну?
— Это правда, — он вдруг тепло посмотрел на меня. — Вы действительно лучший в Токио, сенсей. Спасибо вам за всё, хотя я и понимаю, что одного «спасибо» тут мало.
— Я всего лишь делал свою работу. Но за ваше «спасибо» получите мое «на здоровье». А теперь подставляйте сюда вашу не загипсованную руку, будем измерять давление.
Кажется, из-за рассказа Тацуми у меня всё-таки развился комплекс вины по отношению к этому мальчишке.
А ведь я пришёл сюда совсем с другой целью — проверить, не пробудится ли душа Цузуки от встречи с другом из прошлой жизни. Талисман же, вопреки моим ожиданиям, с того момента, как я вошёл в палату, вёл себя, словно обычный камень. От него даже не ощущалось привычного тепла.
Писк электронного манометра заставил меня отвлечься от размышлений.
Я посмотрел на показания прибора.
— Давление у вас очень низкое, Куросаки-сан, да и уровень гемоглобина, как я увидел из карты, критический. Советую попросить кого-нибудь приобрести для вас икру осетровых, но, к сожалению, она импортная и, соответственно, дорогая. Есть другое эффективное средство. Можно употреблять перемолотую гречневую крупу с мёдом по одной столовой ложке в день и пить по два глотка гранатового сока. Это, кстати, обойдется намного дешевле и совсем не повредит в дополнение к витаминам, которые вам прописали.
— Спасибо, сенсей, но никто ничего для меня делать не будет. У меня нет родственников в Токио. А у Асахины-тян, моей кузины, сейчас другие заботы. Она никак не сможет прийти.
— Но ведь кто-то из семьи вас навестит? Мать, отец, братья или сёстры?
— Отец не появится. И матери приехать не позволит, — Куросаки нахмурился. — Он считает, будто я обокрал его. Но я ничего не брал из дома, кроме своих же документов! Я не лгу! — юноша вдруг протянул руку и коснулся моего запястья.
Амулет в кармане внезапно стал ледяным. Зрачки Куросаки-сан неестественно расширились, лицо застыло, будто он утратил способность воспринимать окружающее.
Я осторожно высвободил свою руку.
— Вам не нужно оправдываться. Я не судья и не полицейский.
Взгляд парня снова стал осмысленным.
— Я просто не хочу, чтобы вы думали, будто спасли жизнь преступнику!
— На преступника вы походите так же мало, как я на оябуна Ямагути-гуми**.
Куросаки смущённо фыркнул, а затем не выдержал и рассмеялся.
— Ну вы даёте, сенсей… Такое говорить!
— Не беспокойтесь, полиция обязательно во всём разберётся. Поскольку вы невиновны, вас оправдают.