Коноэ Кэндзиро — 9 июля 1945 года
Мураки Кадзутака — 15 мая 1999 года».
Я невольно вздрогнул, увидев в списке имя своего двойника. Теперь понятно, почему от лорда Артура исходила столь зловещая аура. Он такой же, как и те призраки людей из XII века — застрял между мирами, не живой и не мёртвый.
— Граф всегда в курсе, где находится та или иная душа, — пояснил Ватари, — однако эти девять человек пропали в неизвестном направлении. Благодаря вашему с Каэдэ-сан рассказу я догадываюсь, что они сейчас заперты в замке Несотворённой Тьмы. Все, кроме предпоследней души. Местонахождение Коноэ Кэндзиро до сих пор под вопросом. Его не принесли в жертву амулету, он не является родственником Лилиан. Кто он тогда? Однако я нутром чую, что если восемь из девяти пропали по вине Ока, то и девятый, скорее всего, исчез по той же причине. Надо проштудировать базы по регистрации умерших и новорождённых на Земле, а заодно полицейскую базу по всем префектурам. Сейчас я этим займусь.
Ватари уселся за компьютер и начал искать. Я в это время напряжённо размышлял над тем, что видел и слышал за последние дни. На ум приходили только отрывки фраз, но из них уже что-то начинало выкристаллизовываться.
Я вспомнил рассказ Микако об отце Эшфорд-сан: «Лорд Уильям, умерший вскоре после окончания Второй Мировой, ни на одном фото не выглядел старше сорока, хотя, судя по моим подсчётам, ему было около семидесяти в год смерти…»
А потом Каэдэ-сан упомянула о том, как госпожа Эшфорд вдруг рассердилась, когда лорд Артур назвал её «Рири».
Эпизод в ресторане в Акасаке, когда Лилиан-химэ вздрогнула и едва не уронила вилку, услышав ничего не значащую фразу: «Ну и проказница эта Коноэ! Натворила-таки дел!»
— Скажите, Ватари-сан, — обратился я к доктору, — а как давно шеф Коноэ работает в Энма-Тё?
— С конца XIX века, — не отрываясь от компьютера, откликнулся Ватари, — но точную дату он никому не называл. Почему вы спросили?
— Как его имя?
Пальцы Ватари замерли над клавиатурой.
— Его имя знает только Повелитель Мэйфу.
Повисла пауза. Внезапно Ватари понял, к чему я веду расспросы и воскликнул:
— Нет! Исключено! Это два абсолютно разных человека!
Возможно, но даже если шеф Коноэ не имеет отношения к пропавшему Кэндзиро-сан, тогда стоит предложить другой вариант…
— Поищите в базе девушку по имени Коноэ Рири. Возможны варианты: Ририка, Юрико, Юри.
— Вы думаете, леди Эшфорд скрывает своё истинное происхождение? — удивился Ватари.
— Я предполагаю разное. Один из вариантов может оказаться правильным.
Спустя ещё полчаса стало ясно, что о Коноэ Рири, Ририке или Юрико, а также о мужчине по имени Коноэ Кэндзиро нигде нет никаких данных.
Несколько случайно найденных полных однофамильцев оказались либо совсем маленькими детьми, либо давно умершими людьми, чьи имена, как и положено, значились в Кисеки.
— У нас остался один выход, — заметил я. — Полагаю, хотя бы Кисеки нельзя подделать?
— Это невозможно даже для очень сильного демона, — подтвердил Ватари.
— Тогда надо взглянуть, когда умерли господа Ральф Эшфорд, Ричард Эшфорд, Уильям Эшфорд. Это прадед, дед и отец Эшфорд-сан, по её словам.
Я даже не сомневался, что Ватари, покопавшись в списках Графа, не обнаружит там записей о дате смерти этих людей. Так и вышло, ибо они никогда не существовали. У Лилиан Эшфорд, конечно, был отец, но его настоящее имя, я готов поспорить, не лорд Уильям Эшфорд, а господин Коноэ.
Именно он заключил контракт с амулетом, получив взамен дар могущества и бессмертия только не для себя, а для дочери. Когда же пришёл час его смерти, человек по имени Коноэ Кэндзиро отдал душу Демоническому Оку. То, что я не встретил этого человека в замке Несотворённой Тьмы, отнюдь не значит, что Коноэ-сан там не находился. Разумеется, у меня не было никаких доказательств моим предположениям, но я собирался их найти.
На следующий день мы с Ватари позавтракали омлетом и великолепно поджаренными тостами. После завтрака нас навестил Хисока. Он долго сидел в лаборатории, наблюдая за нами. Имя Лилиан, часто звучавшее в разговоре между мной и Ватари, юноше не запоминалось совершенно. И вскоре мы оба обратили на это внимание. Значит, дело было не в синдроме Корсакова.
— А леди Эшфорд гораздо сильнее, чем я думал, — будто между прочим вымолвил Ватари.
Я кивнул. Хисока, не поняв, о ком речь, спросил, чем он может быть полезен, и Ватари-сан попросил его поискать информацию, относящуюся к истории города Дарем, начиная с конца XIX века и по настоящее время. Слабая надежда, но вдруг мальчик случайно наткнётся на крупицу важных сведений, ещё не уничтоженных Оком?
Спустя десять минут после ухода Хисоки зазвонил мобильный у Ватари-сан. Каэдэ Микако позвала к телефону меня и отчаявшимся голосом поведала о том, что ей удалось обнаружить и уничтожить действие блокирующего память заклятия, но в ту же секунду на теле Рэндзи проступили следы другого заклинания. Оно оказалось в точности таким, как у Куросаки-сан, только сплетённым с болевым проклятием. И что дальше делать, Микако понятия не имеет. Она сказала, что им с сыном удалось бежать из дома Эшфорд-сан. Они оба телепортировались в Японию, но опасаются, что их там скоро найдут и отправят обратно в Дарем.