— Эшфорд-сан безжалостна и непреклонна, — голос Саки вернул меня к реальности. — Правда, к лорду Артуру она испытывала нечто вроде привязанности. И ещё отчасти ощущала свою вину перед ним.
— Она чувствовала себя виноватой? — изумился я. — И почему же?
— Лорд Артур был ей дорог, но ради какой-то цели Эшфорд-сан пришлось связать его контрактом и уничтожить его рассудок. Ведь Око необратимо влияет на разум того, с кем заключён договор. Оно дарит человеку силу, но меняет его сознание … Не знаю, как объяснить… Я всегда ненавидел семью Мураки, мечтал о мести, однако мысль об убийстве вызрела лишь впоследствии. Поначалу я просто наслаждался своей властью над братом. Он не мог победить меня, а гордость не позволяла ему признаться отцу в своей слабости. Кадзутака принял решение терпеть любые мои издевательства, лишь бы однажды выиграть сражение на мечах. Однако благодаря контракту с Оком, это было невозможно. А я пользовался этим и придумывал для него всё более изощрённые наказания. Я сам уже тогда понимал: что-то случилось с моим разумом. Я не способен был остановиться и питался, как вампир, чужой болью. Бессильная ненависть в глазах Кадзутаки доставляла мне невыразимое наслаждение. Чем больше мучился он, тем сильнейшее удовлетворение испытывал я. Не знаю, чего я добивался. Наверное, чтобы он валялся у меня в ногах и целовал мои стопы, умоляя о пощаде. Но брат был чертовски упрям. Никогда не плакал, не кричал, не звал на помощь. Ни единой живой душе не рассказал о моих выходках. И однажды в страстном желании увидеть его растоптанным и униженным я зашёл недопустимо далеко. Это случилось в дождливую ночь в запертом сарае …
— Можешь не пересказывать мерзкие подробности. Я знаю о случившемся, хотя со мной такого не происходило. Во сне я однажды увидел отголоски событий вашего мира. Думаю, именно с той ночи лорд Артур решил отомстить тебе. Смерть родителей лишь укрепила его в этом стремлении. И поверь, случись всё это со мной, я бы сделал то же самое.
Рэндзи вцепился ногтями в свои колени, заскрёб пальцами по ткани брюк, сминая её.
— Пойми, — бормотал он, — я потерял мать. Меня поселили в доме отца лишь из милости! Я постоянно чувствовал себя лишним. А потом однажды подслушал, как Мураки-сама сказал своей жене, что по завещанию главой семьи станет Кадзутака, а мне не достанется ничего, кроме весьма скромной денежной суммы. Он обещал дать их законному сыну самое лучшее образование, а после окончания университета отправить Кадзутаку на стажировку в Европу. Как возможно было спокойно перенести такое? Да, отец предъявлял повышенные требования к Кадзутаке, но он взамен отдавал ему всё. А кем был я? Жалким сиротой? Возможно, моя ненависть усилилась из-за действия Ока, а, может, амулет просто высвободил мои скрытые стремления, но мне с каждым днём всё сильнее хотелось уничтожить этого мальчишку и всю его семью. Расколоть на части, как дурацких фарфоровых кукол госпожи Мураки!
— Тебе это в итоге удалось, — невозмутимо отметил я. — Более того, ты создал эффект домино. От руки лорда Артура впоследствии погибло множество людей. У тебя есть полное право гордиться собой.
— Я был чудовищем и породил чудовище…
— Не могу не согласиться.
Микако сидела неподвижно на другом конце скамейки, и я отметил, что она беззвучно плачет. Рэндзи помолчал, а потом задал вопрос, которого я ждал.
— В твоём мире Шидо Саки был другим?
— О нет. Абсолютно таким же. Мою спину так же резали, прижигали сигаретами и пылающими ветками деревьев, и я частенько ночевал в сарае связанным без еды и воды, когда родителей не было дома. А слугам рассказывались сказки о том, что я занимаюсь медитативными практиками, запершись в комнате, и меня нельзя беспокоить и даже шуметь возле моей двери.
— Тогда почему ты не стал похож на лорда Артура?
— Повезло.
— Мама Микако отказалась рассказывать подробно. Я понял лишь одно — кто-то пришёл к тебе и изменил твою судьбу.
— Я не прибавлю ни слова к сказанному. Даже не мечтай, — и после короткой паузы спросил. — Что ещё ты мне собирался сказать об Эшфорд-сан?
Рэндзи помолчал и вдруг скороговоркой выпалил:
— Я некогда любил эту женщину.
— О, наша «чёрная вдова» способна внушать любовь?
— Она очень красива.
— Кобры и тайпаны тоже по-своему прекрасны.
Рэндзи проигнорировал моё замечание, продолжая рассказ.
— Я преклонялся перед ней, но при этом для неё оставался обычным мальчишкой. Она постоянно спрашивала только о моём брате, когда мы с ней встречались. Меня это невероятно злило!
— И что это были за вопросы? — заинтересовался я.
— Разные. О том, что Кадзутака любит и ненавидит, чего боится, от чего приходит в бешенство. Создавалось впечатление, будто ей не было никакого дела конкретно до меня. Только мой брат занимал её мысли. Я не понимал этого. В моих глазах Кадзутака был полным ничтожеством. Что моя королева нашла в нём?! Наверное, отчасти ещё и её интерес к нему заставил меня, в конце концов, пожелать смерти Кадзутаке. Но прежде я собирался уничтожить его двуличных родителей, собиравшихся оставить меня без гроша в кармане. Я признался леди Эшфорд в своих намерениях. Она усмехнулась, потрепала меня по щеке и назвала хорошим мальчиком.
Мне понадобилось несколько секунд, чтобы восстановить дыхание.
Выходит, эта женщина отлично знала, что Саки собирается совершить и не остановила его? Более того, поддержала преступное намерение?
— Она сказала, — добавил Рэндзи, — что сумеет переделать завещание отца в мою пользу, и никто не отличит его от настоящего и не вспомнит, что когда-то существовало другое. Я поверил ей. Она действительно умела многое.
Амулет никак не реагировал на слова Саки. Похоже, парень не лгал.
— Кажется, — пробормотал я, — теперь демонам остаётся только удавиться с досады. После рождения Лилиан Эшфорд им больше нечего делать на Земле.