Пора было проявить милосердие, тем более, Хисока выглядел крайне растерянным.
— Что это было? — спросил он, сумев высвободить руку.
— Вы же не хозяин амулета.
Куросаки-сан посмотрел на меня так, словно никак не мог определиться, какие чувства я у него вызываю. Я перечислил бы ему весь список вслух, но последний оказался бы чрезмерно длинным и противоречивым.
Наконец, Хисока вымолвил:
— Если с Цузуки случится беда, я вас найду, где угодно. Вы от меня не скроетесь!
— Не сомневаюсь.
Юноша резко развернулся и направился к выходу из лаборатории.
Ватари собрался что-то сказать ему вслед, но я остановил учёного вопросом:
— Как вы думаете, есть ли у нас шансы выяснить, существует ли где-либо в этом мире нерождённая душа?
В течение последующих часов я пытался найти информацию о семье Эшфорд в базе Мэйфу и в Интернете, но не обнаружил ничего, кроме сведений, которые уже получил от двойника Лилиан. Разве что количество салонов красоты и частных предприятий, находящихся в собственности Эшфорд-сан, заметно увеличилось за истекшие годы.
Ватари-сан обещал вытрясти что-нибудь новое из Хакушаку-сама, однако, вернувшись через полчаса, сообщил, что ему удалось вытянуть из Графа, впавшего в меланхолию, лишь список потерянных душ. Про Лилиан Эшфорд не удалось узнать ничего.
— Создаётся впечатление, — озабоченным тоном признался синигами, — что у Графа развивается синдром Корсакова, хотя в Мэйфу подобное невозможно. У бессмертных существ клетки тела регенерируют! Мы не можем даже заболеть, если нас не прокляли, конечно.
— И с чего вы взяли, что Граф болен?
— Как бы часто я ни упоминал имя Лилиан Эшфорд, Граф немедленно забывал его и всё с ним связанное, поэтому мне так и не удалось узнать, жива ли эта леди, или её имя надо искать в Кисеки. Никогда прежде не замечал за Графом подобной рассеянности, — синигами коварно хихикнул. — Надо влить Его Светлости в чай моё недавнее изобретение. Снадобье одно, от которого улучшаются все процессы памяти: запечатление, сохранение, воспроизведение. Сам я эту жидкость пару месяцев назад пробовал. Никаких побочных эффектов, кроме того, что в течение суток в голову лезут нелепейшие идеи. В основном, неосуществимые. Зато память укрепляется.
— Так влейте. За чем дело стало?
Ватари вздохнул.
— Коноэ-сан тоже попробовал его… Случайно. А потом целый час плакал у себя в кабинете, причитая: «Бедная девочка, бедная девочка!» Так потом и не признался, что ему привиделось. Если от моего снадобья Графу станет хуже, на следующий же день Энма-Дай-О-сама развеет мой прах над Токио.
— Тогда ему точно никто не вернёт Асато-сан. А, кстати, зачем ему ваш коллега?
— Цузуки — правая рука Энмы-Дай-О-сама, его сильнейший помощник на случай войны. У Цузуки двенадцать шикигами в подчинении. Если их вызвать одновременно, разрушения в мире могут быть катастрофическими.
— Стало быть, ваш Повелитель тоже не отказался бы завладеть амулетом… А ещё лучше — двумя талисманами сразу.
— Возможно, вы правы. Наверное, если Энма-Дай-О-сама узнает о рубине, он станет одним из тех, кто пытается отобрать камень у вас. Ладно, забудем пока о великих сего мира! — учёный хлопнул ладонью по столу. — Взгляните, какой занятный клубок начинает разматываться.
И Ватари выложил передо мной список пропавших душ, который ему удалось добыть из Дворца Свечей. На обрывке листа бумаги я прочёл:
«Хьюго Бьюкенен — 12 июля 1135 года
Сесил Кинан — 12 июля 1135 года
Олаф Лливелин — 12 июля 1135 года
Эйлин Оукс — 12 июля 1135 года
Беатрис Риган — 12 июля 1135 года
Алиента Уолтер — 12 июля 1135 года
Матильда Ранкл — 12 июля 1135 года