Король жестом велел д'Эпернону удалиться и остался наедине с молодыми людьми.
В первый раз им пришлось предстать перед королем. Вид у Генриха был весьма внушительный.
Волнение сказывалось у них по-разному.
У Сент-Малина глаза блестели, усы топорщились, мускулы напряглись.
Карменж был бледен; он не решался смотреть на короля.
— Вы из числа моих Сорока пяти, господа? — спросил король.
— Я удостоен этой чести, государь, — сказал Сент-Малин.
— А вы, сударь?
— Я полагал, что мой товарищ ответил за нас обоих, государь. Я всецело в распоряжении вашего величества, как и любой из нас.
— Хорошо. Вы сядете на коней и поедете по дороге в Тур. Вы ее знаете?
— Спрошу, — сказал Сент-Малин.
— Найду, — сказал Карменж.
— Будете скакать до тех пор, пока не нагоните одинокого путника.
— Ваше величество соблаговолит указать нам его приметы? — спросил Сент-Малин.
— У него очень длинные руки и ноги, на боку — длинная шпага.
— Можно узнать его имя, государь? — спросил Эрнотон де Карменж.
— Его зовут Тень, — сказал Генрих.
— Мы будем спрашивать имена всех путников.
— И обыщем все гостиницы.
— Когда вы встретите нужного вам человека, вы передадите ему это письмо.
Оба молодых человека одновременно протянули руки. Король колебался.
— Как вас зовут? — спросил он у одного из них.
— Эрнотон де Карменж, — ответил тот.
— А вас?
— Рене де Сент-Малин.
— Господин де Карменж, вы будете хранить письмо, а господин де Сент-Малин передаст его кому следует.
Эрнотон принял от короля драгоценный пакет и уже намеревался спрятать его у себя под мундиром.
Сент-Малин задержал руку Карменжа и, почтительно поцеловав королевскую печать, отдал письмо Кармен жу.
Эта лесть вызвала у Генриха III улыбку.
— Хорошо, господа, я вижу, вы верные слуги.