— Полноте!
— А я вам говорю, что парижские буржуа хотят видеть своего Генриха Гиза, ждут его, бредят им.
— Придет время, и они его увидят. Разве Мейнвиль им этого не растолковал?
— Растолковал. Но вы ведь знаете, что он не пользуется таким влиянием, как вы?
— Давайте, сестрица, перейдем к самому срочному. Как Сальсед?
— Умер.
— Не проговорился?
— Ни слова не вымолвил.
— Хорошо. Как с вооружением?
— Все готово.
— Париж?
— Разделен на шестнадцать округов.
— И в каждом округе назначенный нами начальник?
— Да.
— Остается спокойно ждать, хвала господу! Это я и скажу нашим славным буржуа.
— Они ничего не станут слушать.
— Полноте!
— Говорю вам, в них точно бес вселился.
— Милая сестрица, вы сами так нетерпеливы, что и другим склонны приписать излишнюю торопливость.
— Вы меня упрекаете?
— Боже сохрани! Но надо слушаться брата Генриха. Он же не хочет поспешных действий.
— Что ж тогда? — нетерпеливо спросила герцогиня.
— Но что вынуждает вас торопиться?
— Да все, если хотите.
— С чего же, по-вашему, начать?
— Прежде всего захватить короля.
— Это у вас навязчивая идея. Не скажу, чтобы она была плоха. Но задумать и выполнить — разные вещи. Припомните-ка, сколько раз наши попытки проваливались.
— Времена изменились. Короля теперь некому защищать.
— Да, кроме швейцарцев, шотландцев, французских гвардейцев.
— Слушайте, брат, он постоянно выезжает в сопровождении всего-навсего двух слуг.