— Так точно.
И господин Пертинакс в роскошном одеянии — оранжевых чулках при синем атласном мундире — скрестил руки и прислонился к стене возле портьеры.
Никола Пулен прошел за герцогом в кабинет. Он видел, как открылась дверь, как она затворилась, как опустилась портьера, и задрожал с головы до ног.
— Послушаем, что у вас там за заговор, — сухо произнес герцог. — Но, клянусь богом, если это окажется шуткой — берегитесь!
— Речь идет об ужасающем злодеянии, ваша светлость, — сказал Никола Пулен.
— Какое еще злодеяние?
— Ваша светлость…
— Меня хотят убить, не так ли? — прервал его д'Эпернон, выпрямившись, словно спартанец.
— Речь идет о короле, монсеньер. Его собираются похитить.
— Опять старые разговоры о похищении! — пренебрежительно сказал д'Эпернон. Когда же намереваются похитить его величество?
— В первый раз, когда его величество отправится в Венсен.
— А как его похитят?
— Умертвив обоих слуг.
— Кто это сделает?
— Госпожа де Монпансье.
Д'Эпернон рассмеялся.
— Бедная герцогиня, — сказал он, — чего только ей не приписывают!
— Меньше, чем она намеревается сделать.
— И она занимается этим в Суассоне?
— Госпожа герцогиня в Париже.
— Вы ее видели?
— Я имел честь с нею беседовать.
— Честь?
— Я хотел сказать, несчастье, ваша светлость!
— Но, дорогой мой, не герцогиня же похитит короля?
— С помощью своих клевретов, конечно.
— А откуда она будет руководить похищением?
— Из окна монастыря Святого Иакова, который, как вы знаете, находится у дороги в Венсен.
— Что за околесицу вы несете?
— Я «говорю правду, монсеньер. Все меры приняты к тому, чтобы носилки остановились, поравнявшись с монастырем.