Видя, что герцог подошел к сундуку и запустил в него руку, Пулен встал позади него.
Но герцог удовольствовался тем, что вынул из сундука книжечку, в которую записал крупными корявыми буквами: «Три тысячи ливров господину Никола Пулену», так что нельзя было понять, отдал он эти три тысячи ливров или остался должен.
— Считайте, что они у вас в кармане, — сказал он.
Пулен, который протянул было руку и выставил ногу, убрал и то и другое, что было похоже на поклон.
— Значит, договорились? — спросил герцог.
— О чем, монсеньер?
— Вы будете и впредь осведомлять меня.
Пулен колебался: ему навязывали ремесло шпиона.
— Неужели от вашей благородной преданности ничего не осталось?
— Напротив, монсеньер.
— Значит, я могу на вас рассчитывать?
Пулен сделал над собой усилие.
— Да, можете рассчитывать, — сказал он.
— И все будет известно мне одному?
— Так точно, вам одному, монсеньер.
— Ступайте, друг мой, ступайте… Ну, держись теперь, Майен!
С этими словами он поднял портьеру и выпустил Пуле-на. Затем поспешил к королю.
Король, устав от игры с собачками, играл теперь в бильбоке.
Д'Эпернон напустил на себя озабоченный вид, но король, поглощенный своим важным занятием, не обратил на это ни малейшего внимания.
В конце концов, удивленный упорным молчанием герцога, он поднял голову и окинул его быстрым взглядом.
— Что с тобой опять приключилось, ла Валет? — спросил он. — Умер ты, что ли?
— Дал бы бог мне умереть, государь, — ответил д'Эпернон, — я бы не видел того, что приходится видеть.
— Что? Мое бильбоке?
— Ваше величество, когда королю грозят величайшие опасности, подданный вправе тревожиться.
— Опять опасности! Черт бы тебя побрал, герцог!
И при этих словах король удивительно ловко подхватил шар из слоновой кости острием своего бильбоке.
— Вас окружают злейшие ваши враги, государь.
— Кто же, например?
— Герцогиня де Монпансье.
— Да, правда. Вчера она присутствовала на казни Сальседа.