Босс бейсболок и ухом не повёл, женщина и не слышала, она стояла как столб с отрешённым лицом – видно устала, была опустошена, я её кажется добил своими ответами во время нашей телефонной дуэли. Мужики ухмылялись, презрительно поглядывая на Геника. Ну а что делать если ты стукач – остаётся, презирая себя, презирать остальных и презрительно пялиться на человека, которого подставил. Как написано у классика − сделал человеку пакость, так ещё и возненавидел его. Женщина очнулась, стала оглядываться, посмотрела на Геника (на меня она не посмотрела ни разу) и неловко уткнулась в пол – видно, он испепелил её взглядом. Я ещё подумал: отвернулась бы эта девчонка, если бы она сейчас с ними тут стояла? Нет. Она бы смотрела на меня и злилась, злилась. Она от злости в обморок и упала. Синьор-помидор от злости взорвался, героиня одной пьесы застрелилась от злости. Наконец запикала касса − целое дело провести возврат после закрытия, но возврат прошёл, я отдал бумаги и копию чека, сказал, что в течение трёх дней придёт возврат. Одеколонщики-выпивонщики расписались в бумагах и ровно в десять-тридцать мы распрощались. Я удивился лишь одному: пока мы выясняли отношения, набежал народ, тот, который работал в центре − охраннику пришлось выгонять всех. В десять-тридцать пять я закрыл двери салона и мы с Геником вышли на улицу, завернули за угол, сели за единственный свободный столик в кафе, попросили пива. Геннадий облегчённо закурил.
− Подстава. Копают знатно.
− Зашквар по-любасу, − я с наслаждением глотнул холодного пива.
− Согласен. Хуже тайников не встречал. Куда будем сданный телефон девать?
− Я его выкуплю, − ответил я, с блаженством глотнув ещё раз.
− На фига он тебе?
− Выкуплю. Ничего. Как думаешь, уволят меня?
− Не должны. Тем более, если выкупишь телефон.
Геннадий был рад и не скрывал этого – так бы нам пришлось раскидывать стоимость телефона на двоих.
− Слушай, Геннадий. Мужики не украли ничего?
− Нет. Я сразу их заподозрил. Зорко за ними следил.
− А когда ты понял что эта девушка, ну что она…
− Девушка, − Гена усмехнулся надменно. – Я реал сначала решил, что она на заработках и вот наконец наскребла на телефон. Ты бы видел: у неё руки все в чёрных трещинах.
− А говорила по-местному не уловил?
− Точно! Без акцента болтала! Москвичка она. Во я лох. Но руки, Тох, у неё отвратные. Трудяга… – заключил Геник как обычно на приколе.
Глава вторая. «Новость»
Я выпил много и с трудом доехал на скейтборде, чудом избежав падений. У меня есть обруч на голову, на нём фонарик, я освещал себе дорогу, как пьяный светлячок, причём иногда вдоль бровки проезжей части. Я развил бешеную скорость и если бы вдруг трещина глубокая, выщерблена, я бы улетел под колёса чёртовых дачниковых вёдер, которых так и несло, и несло в пятницу вечером.
Данёк во дворе радостно встретил меня, он как раз садился в машину. Объявил, что всегда за полночь ездит в магазин за продуктами, днём-то он работает, а мама у него не выходит из дома, у неё какая-то болезнь, что-то типа депрессии… Я сел к нему в машину и всё рассказал, мы зашли в супермаркет, Дан купил упаковку пива, я же просто за компанию закуску на завтрак. От общения протрезвел.
Лифт не работал. Отяжелевший от пива и усталости, еле дотащился до своего пятого. Хорошо, что мама спала. Она встала рано утром – мама собиралась в отпуск в Италию, и раздумывала: заказать такси до аэропорта за бешеные деньги или ехать демократично, на электричке до Москвы. Там на метро, и на экспрессе. Я тоже встал позавтракать с ней за компанию.
− Я за такси, мам. Ты заслужила нормальное путешествие.
− Аварии? Говорят, байкеры безобразничают.
Байкеры в нашем городе возведены почти что в культ. У них было сообщество многочисленное, мигрировавшее по вектору миграции пивной палатки на Привокзальной площади в те времена, когда я ещё умел останавливать время, то есть был совсем маленьким. Из-за серьёзного конфликта, трагедии, произошедшей практически на бытовой почвы, из погибшего байкера сделали буквально агнца, каждый год клали цветы к хилой часовенке в честь него, участвовали в мероприятих, сплотились и организовались. Первопричиной конечно была и фигура лидера – сейчас он в Москве и главный по всем байкерам страны, а начинал-то в том числе с нашего города. В общем этих мотоциклистов все боялись, бешеные мотоциклы и даже вёдра нагнетали священный ужас на ночных автолюбителей.
− Можно ехать в обход.
− Но, мам! Крюк-то двадцать километров! Подумать только, мам, кучка идиотов, человек двадцать деражт в страхе всю округу.
− Не округу, а тех, кто ездит ночью. − Она смотрела удивлённо на моё подпухшее лицо: − Что произошло?
Постепенно, смакуя кофе и хрустя жареным бородинским хлебушком с чесноком и семечками, я рассказал маме о произошедшем.
− Во мрази, – сказала мама, грубых слов доселе я от неё не слышал ни разу. – К нам в колледж тоже такие вот гадюсины пришли. А после − апелляции, решения по апелляции – молчок, и в день, когда списки на сайт вывесили – проверка, и экспертизу назначили. Везде теперь эти тайные клиенты.
− Но мама. У вас блатные реально учились. Все всегда жаловались.
− Учились, − кивнула мама. – И что?
− Ну нечестно.