− Нечестно, − согласилась мама.
− Ну вот и накрыли вашу шарашку. Ты-то деньги не брала.
− Не брала, − кивнула мама. – Но ты понимаешь, получилось на дознании, что я всех сдала. Меня спросили, как и что. Я призналась: мол подписывала, что говорили подписать, говорили и подписывала. Тогда спросили про деньги – брали? Я говорю – нет. А предлагали? Я отвечаю опять честно: нет, просто исполняла требования начальства. И тогда спрашивают: чьи конкретно требования выполняли? Мне пришлось ответить, чьи.
− Ну а как не ответить. Надзорным органам надо ж отвтечать.
− Не надзорным – уголовным органам!
− Ну да! А деньги тебе предлагали?
− Нет. Антон. В том то и дело − нет. Они сами там шуршали. Чужих не пускали. Ну как твой этот продажный декан со старыми автомобилями в гараже, Виктор Андреевич, кажется…
− Виктор Александрович!
− Да. Но у него такая, мам, крыша, до него не доберутся. Наш универ – это не наш Мирошевский худколледж.
− Я, когда сняли директора и там ещё кое-кого, поняла, кто брал. Брали-то двое или трое, а подписей то шесть в каждой графе протокола. И на суде неудобно. Как будто я подставила.
− А был суд? Ты не говорила.
− Был, Антоний. Ты тогда учился. Я не стала тебя беспокоить, рассказывать. И, ты знаешь, у нас в Мирошеве оказывается есть частный детектив, агентство у него, он на суде выступал. Противный такой, лысый. Его случайно не было, когда пришли тайники?
− Нет. Лысых не было. Были статисты, двое задрипезных парней.
− Задрипезных… Всё Староверова забыть не можешь? – улыбнулась мама.
− А ты?
− Я его до смерти не забуду. Не напоминай мне о нём.
− Ну тогда про колледж. Но теперь-то честно, у вас мама?
− Честно, Антоний, теперь честно.
− Почему так грустно отвечаешь?
− Потому что подставили людей эти подставные абитуриенты, а на суде я отдувалась и правду говорила, говорю же: вроде получается, что сдала, приобщили к делу мои показания, но тайных, подставных абитур, не было на суде. А я была.
− Согласен. Не по-людски. Староверов мне сказал, что он меня тоже протащил с эссе на внутренних.
− Да где сейчас справедливость? – мама очень расстроилась из-за моего рассказа. − Как-то работал колледж, кто очень хотел, на второй год поступал. Вот смотри. Вы в вашем салоне никому ничего плохого не делали, а вас провоцируют на конфликт.
− Ну так – конкуренты. Мы поднимаемся, они опускаться не хотят. Вот и привлекают стукачей.
− Высокопрофессиональных стукачей.
− Мама! С каких это пор стукачество стало профессией?
− Лет пять уж как, если не больше, − мама смотрела на меня удивлённо. – Ты разве не читал вакансии?
− А зачем?
− Ну когда работу искал? Три года назад.
− Нет, то есть да. Тогда читал.
− Ну и не видел?