− Что это было, Геннадий? – спросил я с иронией. Слава яйцам не пришлось тратить деньги со своей карты, и та подставная курица, которая просто проковыряла в моём черепе отверстие, сбежала с купленным телефоном. Если это контрольная закупка, они вернутся – вернут телефон, документы, чеки, я проведу возврат. Ой, блин, возврат произойдёт в течение трёх суток – она же расплачивалась картой, интересно это нарушение прав потребителя, вроде бы нет.
− Тох! Ты сообщил в центральный офис о происшествии?
− Ой, да.
Я снял кассу, сложил деньги в мешок и пошёл в свою комнатку позвонить.
− Руководства нет, − раздался голос Инны после стандартного записанного приветствия. Голос Инны ни с чем не спутаешь, он глубокий, низкий, это от курения – она так мне сказала на корпоративе.
− Инна. Это Червяков из Мирошева, − мы иногда перезванивались с ней, ну то есть иногда я попадал на неё и всегда удивлялся. Такое впечатление, что она в офисе была на всех должностях по чуть-чуть. Ну наверное эйчар так и должен зажигать, служба подбора персонала ратировалась и перетасовывалась, и конечно же секретарши – они красавицы, за два года трое выскочили замуж за поставщиков, а Инна – как главная, наверное будет сидеть вечно, чтобы место не потерять, до пенсии.
− Что там? – спросила она не устало как обычно, а неожиданно заинтересованно. Я тогда не обратил внимание, после вспомнил, много после.
Я доложил, что была странная покупка, странные четыре человека, женщина, девушка и два мужика, и что девушка упала в салоне в обморок.
− Окей. Я всё передам. Не волнуйся. Всё будет нормально, − сказала Инна чересчур уверенно.
− Всё будет нормально… Пустые слова, − я обиделся и положил трубку. Ещё на тренингах я терпеть не мог все эти установки на успех и процветание: всё будет нормально, ты сможешь, ты молодец. Ну, ну, молодец… Как тут молодцом-то будешь, когда на тебя похоже организовали облаву. Это то же, что говорить загнанному зверю, которого сейчас разорвёт голодная стая: ты молодец, ты сможешь, ты победишь. Я запер в сейф мешок с выручкой, вернулся к кассе. Посетителей прибавлялось, люди заходили, что-то спрашивали, в терминале оплачивали, два покупателя купили симки, но я устал, был выжат как лимон, ни разу ни один тупой клиент не выводил меня так, как эта, у которой очень натурально телефон выскользнул из рук. Актриса, кто ей платит и сколько за такой спектакль. Странная контрольная закупка… Девушка, что она тут делала? Почему она на меня так уставилась? Неужели вспомнила, запомнила меня тогда в парке, но я сидел далеко, она была занята разговором и передачей сумок, интересно, что в них? Может быть оборудование для слежки. Она меня узнала, это точно. Меня подмывало спросить у Геника: что она спрашивала, о чём они говорили. Она из контроля, Геник её сразу вычислил, просёк и подмигнул. Умный Геник. Или я его предупредил? Или это я умный?..
Салон продолжал работать, обычная летняя пятница губернского городка, в котором бывают тысячи туристов и вокруг которого живут миллионы дачников… Впервые я проклинал нашу бойкую торговую точку и бьющую весь август рекорды проходимость. Дожить бы до закрытия, дожить бы до закрытия – просил я стратосферу. Я не верил в бога в его прямом понимании. Я верил во что-то неясное, неопределённое, как греки в эйдосы, в идеальных людей, в идеальную жизнь, где нет места таким ситуациям, таким подставам. Но я верил в рок, в знамение. Мы всё недопонимаем, неверно интерпретируем, мы не дотягиваем, нам не хватает способностей, опыта и прочих характеристик личности. Кстати, я в адовом кругу без вопросов… Странно, думал я. Прошло года три-четыре, а девчонка в том же костюме, господи, хоть тебя и нет, скорее бы закрытие. Скорее бы у Геннадия спросить о ней, об этой припадочной…
Во время заката народ не то что схлынул, но торговый центр заполнили, точнее заполонили молодые люди, школьники на каникулах, группировки с дачных поселений, подтянулись и подвыпившие компашки с озера. Они все шли на последний сеанс, обычно в это время мы торговали наушниками, в бодрый и бешеный пятничный вечер их продали аж десять, также клались рекордные суммы в терминале – инкассаторы скоро подъедут, надеялся я. Наконец настало время собирать камни, то есть закрывать магазин. Я сдал мешок с выручкой инкассаторам, мизер в общем-то по сравнению с прошлым годом – народ всё больше переходил на карты, терминал скрипел поддонами с деньгами, и шумел, когда его закрывали. Под занавес явились тайники. Женщина – поблёкшая, счастливая (заработала неплохо, подумал я), скромная, тихая и совсем неразговорчивая − разительное различие длиною в несколько часов. Со мной разговаривал спортивный мужчина в бейсболке. Позади него тихо и незаметно жались два мужика, теперь запах парфюма смешался с запахом спиртного. Мне вернули телефон. Я оформил возврат. Нам с Геником предложили расписаться в бумагах. Я отказался, Геннадий согласился.
− Ты почитай, – попросил я Гену, − не подписывай просто так.
Геник щурился в бумагу. Лицо его менялось по ходу чтения.
− А при чём туту мы? – спросил он у мужчины в бейсболке, организатора тайной закупки. Чем больше я изучал его, а я буквально следил за ним, чтобы хоть немного понять, кто он, тем отчётливее я понимал, что где-то его видел, где-то в городе. Промучившись так с минуту, я решил, что видел его в какой-нибудь точке конкурентов, я любил зайти к конкурентам, побродить, посмотреть, как они размещают товар, послушать как общаются. Но мне всегда казалось, что я это совершаю инкогнито, что меня не узнают – кто я? да никто, пустое место…
− Антоний Павлович, зацени что пишут: ты довёл покупателя до обморока.
− Позвольте, господа, − обратился я к руководителю тайников. − У нас как-то диабетчик падал в обморок, никто не заставлял бумаги подписывать. Мы не нарушали права покупателей. У нас кондиционер.
− Ефле тафахтит, − прошепелявил один из мужиков, худой.
− Нормальный кондиционер, просто жарко. – сказал Геник.
− Фы со мной буфере спофить?
Что происходит? Почему раззявает рот этот урод и почему помалкивает старший?
− Подожди Геннадий. Пожалуйста, господа, это не наша вина. У нас камеры, можно всё посмотреть, − говорил я, не показывая, что удивляюсь наезду от шестёрки, конкуренты видать разоряются, если раскошелились на такую закупку; да они заживо сгрызут: не будет обморока – придерутся к чиху, кондиционер мощный – скажут, холодно в зале, вероятность простуды, гайморита, отита и гриппа заодно уж, рынок – это война.
− Вы заставили клиента ждать.
− Но я обслуживал.
− Вы нарушили предельно допустимую норму ожидания, − отчеканил наконец главный в бейсболке. И это между прочим было верно, мы должны были работать втроём. Если много людей, я всегда помогал Генику в зале.
− Я не очень понимаю претензии, – включил я дурака.
− Персонала всего два человека. Это запрещено трудовым законодательством, − сказал босс в бейсболке.
− Лихо вы передёргиваете, − разозлился я. – Режим работы, трудовое законодательство. Это внутренне дело компании, два человека на точке – нормально.
− Два человека не на точке, а в салоне, рядом – он указал на стеклянную стену, за которым был мой кабинет – головной офис.
− Это внутреннее дело компании. – повторил я: как ещё я мог противостоять?