За время моей работы в Хабаровске с августа прошлого года и до сих пор арестованы за политические преступления 200 тысяч человек, семь тысяч расстреляны.
Это значительно меньше, чем в среднем по стране.
Поэтому в Москве подумали, что я саботажник.
Меня стали подозревать».
Он рассказывал о преступлениях сталинского режима, о том, как фабриковались процессы, как выбивались из подсудимых нужные показания и признания, об ужасах сталинских лагерей, о трагедии несчастных депортированных корейцев.
Обо всем Люшков рассказывал со знанием дела, с мельчайшими подробностями.
И кому, как не ему, непосредственному участнику и организатору кровавой работы, было не знать все тонкости работы механизмов НКВД.
Однако япоских разведчиков преступления сталинского режима интересовали менее всего.
Они подробно расспрашивали Люшкова совсем о другом, и предатель дальневосточных чекистов рассказал им много важного.
Перебежчиком интересовались не только японские спецслужбы.
В Токио прибыл представитель адмирала Канариса полковник Грейлинг.
Японцы на несколько вечеров «подарили» информатора полковнику.
По результатам встреч полковник составил отчет на несколько сот страниц.
Рихард Зорге сумел получить доступ к докладу и сфотографировал наиболее важные страницы.
Когда пленка оказалась в Москве, там развеялись последние сомнения: Люшков сдавал всех и вся, рассказывал всё, что знал.
А знал он немало: расположение военных объектов, складов, аэродромов, военных баз, дислокацию военных частей и кораблей ВМФ СССР, систему пограничной охраны, шифры и радиокоды.
Перебежчик выдал всех известных ему агентов в Маньчжурии и Японии.
Нарком Ежов, узнав о побеге своего протеже, сказал:
— Теперь мне конец!
Он знал, о чем говорил.
Среди предъявленных ему вскоре обвинений был и побег Люшкова.
Прибывший на место Люшкова старший майор ГБ Горбач устроил новую чистку аппарата Дальневосточного УНКВД. Все сотрудники, назначенные на место бежавшим Люшковым, были арестованы и расстреляны.
Пострадали друзья, близкие и даже дальние родственники Люшкова.
Что же касается участи предателя, то она оказалась незавидной.
До лета 1945 года Люшков работал в качестве старшего консультанта в разведорганах генштаба Японии. Писал доклады, обзоры о положении в СССР, боеспособности РККА, организации советских спецслужб.
19 августа судьба Квантунской армии уже ни у кого не вызывала сомнений.
Встал вопрос:
— Что делать с советником Ямогучи Тосикадзу?
Ответ оказался простым, и приговоренного заочно советским судом к расстрелу Люшкова казнили враги СССР.
Его застрелил бывший начальник военной миссии в Дайрене.