— Дело твое, — пожал плечами Райснер и приставил к его голове пистолет.
Проклиная последними словами охранников, проморгавших этого свалившегося ему словно снег на голову парня, Цветаев глухо произнес:
— Спрашивай…
— Кто такой Лесник?
Цветаев вздрогнул, словно от удара током.
Судя по его сразу же посеревшему лицу всему, он уже начинал понимать, с кем имеет дело.
Конечно, он предпочел бы иметь дело с уголовниками, а не с НКВД.
Когда он закончил свой подробный о том, как был завербован Лесник, Райсман спросил:
— А как Преклонский собирается напасть на золотой прииск?
— У Лесника есть человек, который сообщает ему, когда и с какого прииска будут вывозить золото на завод…
— Кто он?
— Я не знаю, — ответил Цветаев. — Правда, не знаю! — поспешил добавить он, заметив недоверчивый взгляд гостя. Громова.
— Я не буду вас пугать, Цветаев, — произнес Райсман, глядя в глаза фашисту, — но если вы меня обманули, вы проживете ровно столько времени, сколько у нас уйдет на выяснение. И избави вас Бог, рассказывать кому-нибудь о нашей встрече!
— Я сказал правду! — поспешил заверить Райсмана тот, хорошо знавший, что НКВД в таких случаях не шутит.
— А теперь, — Райсман протянул фашисту таблетку, — проглотите это!
Цветаев побледнел и покачал головой.
— Не бойтесь, — улыбнулся Райснер, — это снотворное…
Цветаев взял таблетку и нерешительно взглянул на Райснера.
— Если бы я хотел убить вас, — ответил тот, — я бы мог сделать и без нее!
Цветаев проглотил таблетку.
Через минуту глаза его помутнели, он упал на кровать и, несколько раз дернувшись, затих.
Райснер снял с него тяжелую золотую цепь с массивным крестом, в который было инкрустировано несколько дорогих бриллиантов.
Затем вытащил из кармана тяжелый бумажник, полный денег.
Через десять минут он был уже далеко от «Белого лотоса», где начался самый настоящий переполох.
Директор ресторана вызвал полицию и «скорую помощь», но никто так ничего толком и не смог показать.
Китайы говорили о каком-то пьяном посетителе, охрана долго приходила всебя, а единственный человек, который говорил с таинственным незнакомцем, был мертв…
В одиннадцать часов утра следующего дня полковник Громов, а это был, конечно, он сидел в купе поезда Харбин — Прага и с большим интересом читал свежий номер «Русского фашиста».
На первой странице был помещен большой портрет Цветаева.
Из помещенной ниже статьи Громов узнал о скоропостижной кончине заместителя начальника III отдела Главного бюро по делам российских эмигрантов и члена ЦИК Всероссийской фашистской партии Павла Федоровича Цветаева от сердечной недостаточности.
Громов понимающе покачал головой.