Минь пролежала рядом с ним с четверть часа.
Убедившись, что ее партнер на самом деле крепко спит, девушка бесшумно соскользнула с кровати и позвала Чэна.
Тот вытащил из висевшей на стуле куртки Райснера бумажник и вытащил из него несколько купюр.
И каково же было изумление китайца, когда его клиент, самым непостижимым образом очнувшись после литра водки и гашиша, вскочил с кровати и схватил его за руку.
— Ну что, обходительный мой? — насмешливо взглянул Райснер на растерявшегося китайца. — Мало меня нагрел за этот вечер? Еще захотел?
Китаец попытался было вырваться, но Аринин быстро успокоил его, ударив его сложенными вместе пальцами в солнечное сплетение. Тот икнул и упал на колени.
— А ты, нефритовая моя, — Райснер перевел взгляд на поспешившую к двери Минь, — быстро на кровать!
И та, прекрасно понимая, что без причины так внезапно не трезвеют, покорно уселась.
Райснер двумя пальцами сжал сидевшего на полу китайца за горло.
— В какой комнате Цветаев?
Несмотря на сильную боль, Чэн покачал головой, и Аринину пришлось еще сдавить пальцы.
Но и этого оказалось недостаточно, Чэн лишь хрипел, и Райснеру пришлось надавить на него по-настоящему.
И только почти теряя сознание, китаец осознал, что этот человек убьет его, а Минь обязательно скажет, где милуется со своей крошкой этот русский.
Да и какое ему дело до этих русских?
Пусть убивают друг друга!
И он едва слышно выдавил:
— Через три комнаты отсюда, слева по коридору…
— Охрана? — ослабил удушье Райснер.
— Двое… у комнаты…
— Вот и хорошо, — улыбнулся Райснер почти задушенному им китайцу, — вот и молодец! И если ты хоть кому-нибудь пикнешь обо мне, я скажу, что это ты навел меня на него. А теперь не обессудь!
Связав сначала Чэна, а потом и Минь разорванной на полосы простынкой, он заклеил им рты пластырем. Затем подошел к двери и, бесшумно открыв ее, выглянул в коридор.
В десяти метрах от его двери сидели телохранители Цветаева.
Никто из них даже не охнул, когда подкравшийся к ним Аринин нанес два сильных удара в основание шеи. Вытащив у обоих по пистолету, Аринин вошел в номер.
Цветаев лежал со своей пассией на кровати.
— Ты кто? — изумленно воскликнул он, по всей видимости, принимая незваного гостя за грабиетля. — Да ты понимаешь на кого лезешь? Тебя, пса, по стенке размажут! Да я…
Договорить он не успел, поскольку Райснер отвесил ему чувствительную оплеуху.
— Это тебе за пса, — проговорил он и поднял пистолет на уровень лба мгновенно притихшего Цветаев. — А будешь грубить дальше, я всажу в тебя всю обойму и буду считать, что сделал очень доброе дело! — продолжал он все тем же не сулившим ничего хорошего тоном.
Цветаев не ответил. Сверля незаванного гостя ненавидящим взглядом своим темных глаз, в которых вместе со страхом сквозило бешенство, он тяжело перевел дух.
— Желания получить пулю у тебя, как я понимаю, нет, — насмешливо продолжал Райснер, — значит, ты сейчас ответишь мне на мои вопросы! Ответишь? — вкрадчиво спросил он.
Цветаев молчал.