В 1924 году улицу замостили, она приобрела чистый и респектабельный вид. В то время здесь было множество иностранных магазинов, аптек, ресторанов, гостиниц, баров и танцевальных залов.
В 1925 Китайский проспект был переименован в Центральный проспект и являл собой самый оживленный в Харбине торговый район.
— Это, — сказал Евгений, кивая в окно, — Собор Святой Софии…
— Давай зайдем, Женя! — попросил Алексей.
Преклонский кивнул и, прниказав водителю подождать, направился к входу в собор.
— Как можешь видеть, — сказал он, — его главный купол имеет форму лука. Не знаю, так ли это на самом деле, но специалисты говорят, что по красоте он не уступает московскому собору Василия Блаженного…
Алексей кивнул.
Он был всегда далек от того, чтобы сравнивать два великих произведения русского зодчества, поскольку кажджое из них было величественно по-своему.
Для него было достаточно то, что они были.
Когда они вошли в храм, служба была в полном разгаре.
Как выяснилось, именно в этот день православная церковь отмечала Рождество Пресвятой Богородицы.
— Хорошее предзнаменование, — шепнул Алексею Преклонский.
Тот кивнул.
Он хорошо помнил историю возниковновения этого праздника.
Жители Назарета, христиане Иоаким и Анна, долгие годы были бездетными.
Это считалось карой Божией. Дабы замолить грехи и очиститься, Иоаким ушел в пустыню и провел там 40-дневний пост.
В то время обоим супругам явился посланник с вестью о скором зачатии и рождении девочки.
Иоаким с радостью вернулся домой, и через 9 месяцев у них с Анной родилась дочь Мария.
Праздник в честь этого события был установлен в V веке.
Алексей слушал священника и с интересом осмтривал внутренее убранство собора.
Он никогда не был в Стамбуле и не мог судить о том, насколько была хорош возведенный там Юстинианом собор Святой Софии.
Но то, что он увидел здесь, в Харбине, приятно поразило его.
Особенно ему понравилась стенная роспись, сделанная, как он узнал позже, русским художником Анастасьевым.
В соборе три святых места: скульптура Христа, икона «Христос воскрес» и иконы Святой Софии и Святого Николая.
Алексей с удовольствием отстоял почти всю службу.
Конечно, он не был верующим в полном смысле этого слова, но церковные службы любил.
Иван Владимирович Павлов встретил беглецов в истинно русском стиле и троекратно расцеловал каждого.
Потом достал бутылку водки и, разлив ее по рюмкам, сказал:
— Я рад вашему возвращению, ребята! За вас!
Они выпили, и Евгений живописал дяде их приключения при переходе границы.