Над ним колодвали два человека в белых халатах: фельдшер приемного покоя, держащий лоток с перевязочным материалом, и врач.
Рядом со столом стоял лейтенант из спецчасти с бумагой в руке.
Несмотря на все возражения врачей, он пытался допросить умирающего.
А то, что Круг умирал, уже не вызывало сомнений, ни медиков, ни у самого лейтенанта.
— А что вы хотите? — взглянул на лейтенанта врач. — Он весь исколот рваными ранами! Да и кто знает, — указал врач на исполосованный живот вора, — что там у него внтури!
Перед смертью «Круг» открыл глаза.
Лейтеннат наклонился к нему.
— Скажи только одно, произнес он. — Кто тебя?
Раненый понял вопрос.
Веки его дрогнули, раздвинулись искусанные, запекшиеся губы, и он протяжно выдохнул:
— Су-у-ки…
И потерял сознание.
На этот раз навсегда.
На следующий день по приказу Клеста в тайге поймали близкого к Беркетову «Моха», бывшего лейтенанта Красной армии Сергея Ивановича Гришаева.
Поначалу вершивший суд Разгуляй в весьма вежливой форме предложил ему присоедениться к ворам.
И он знал, что делал.
Ворам очень важно было переманить на свою сторону как можно больше «сук» и тем самым ослабить своих противников.
Однако Гришаев, даже хорошо зная, что его ожидает в случае отказа, послал Разглуяя куда подальше.
И вот тогда его повесили на ветку огромной ели вниз головой.
— Если надумаешь, — сказал Разуляй, — скажешь!
Больше часа провисел на суке Гришаев, но так и не попросил о пощаде.
Блатные ушли, а их наксчастную жертву нашли только через день.
Разъяренный Беркетов устроил самую настоящую резню в бане, неожиданно напав на четверых парившихся воров и искалечив их.
Такие стычки случались каждый день, но всем было понятно, что генеральное сражение впереди, и тот, кто его выиграет, будет держать на зоне, выражасяь воровским языком, «мазу».
Ночь «длинных ножей», как бы назвали ее гитлеровцы, произошла прямо под праздник с шестого на седьмое ноября 1948 года, когда охрана была не так внимательна, а офицерский состав отмечал праздник.
Удары ножей обрушились на сук из комендатуры там, где они были в то время.
Помощника Беркетова по кличке «Китаец» подняли на пики и остервенело добивали до тех пор, пока каждый из нападавших не ударил его ножом, а он сам превратился в бесформенный кусок мяса.
Часть «сук» из комендатуры, которых не застали врасплох, отбиваясь от нападавших, смогли добраться до запретных зон у стен лагеря и залечь там под прикрытием пулеметов охранников.
Беркетова, согласно неписаному закону, пришел убивать сам Клест.
И постучав в дверь комнатушки, где тот спал, он предложил ему открыть дверь и рассчитаться.