Операция «Престол»: читать начало книги онлайн

Ходили весьма правоподобные слухи о том, что под влиянием возникшей паники заключённых теперь даже не эвакуировали, а расстреливали без суда и следствия.

Особое внимание уделялось уничтожению арестантов, которые, с точки зрения сталинского руководства, ни в коем случае не должны были попасть в руки гитлеровцев.

Так, приказ № 2756 от 18 октября 1941 года предписывал специальной группе сотрудников НКВД выехать в Куйбышев для расстрела 21 «врага народа», а попутно расстрелять ещё четверых в Саратове.

Соответствующие списки утверждал лично Сталин, составляя их вместе со своими соратниками Маленковым, Молотовым, Ворошиловым и Хрущёвым.

Разумеется, под многими расстрельными списками стоит подпись Лаврентия Берии — в то время наркома внутренних дел и генерального комиссара госбезопасности.

Но в то же самое время власти с целью избавиться от лишней «обузы» начали проводить политику умеренного освобождения зэков и отправки их на фронт.

12 июля 1941 года Президиум Верховного Совета издал Указ «Об освобождении от наказания осуждённых по некоторым категориям преступлений».

Однако он не затрагивал лагерников, отбывающих наказание по 58-й «политической» статье, и профессиональных «уркаганов».

Свободу получают те, кто осуждён за малозначительные преступления, учащиеся ремесленных, железнодорожных училищ и школ ФЗОосужденных за нарушение дисциплины и самовольный уход из училища.

По этим указам было освобождено более 420 тысяч заключённых, годных к военной службе.

Совершенно очевидно, что к такому шагу руководство страны подтолкнула обстановка на фронтах и огромные потери Красной Армии.

Более того, бывших зэков отправляли в обычные части действующей армии, так как в 1941 году еще не существовало штрафбатов.

Однако осуждённые по «политической» 58 статье лишались права «кровью искупить перед Родиной свою вину».

Все они были «контрики», или — как их называли и «вертухаи», и «блатные» — «фашисты».

Таким образом, наиболее сознательная часть заключённых, которая действительно рвалась на фронт и желала с оружием в руках защищать Отечество, была вынуждена оставаться «за колючкой».

Что касается «блатного братства», или «законников», то эти арестанты менее всего стремились на фронт.

Для «вора в законе» служба в армии считалась несмываемым позором, он ни при каких условиях не имел права по «воровскому закону» брать оружие из рук власти. Соображения патриотизма в расчёт не брались.

Однако «отсидеться» и выжить в ГУЛАГе первых военных лет было едва ли проще, чем на передовой.

Рабочий день был установлен в десять, а у некоторых энтузиастов и в двенадцать часов. Были отменены все выходные дни.

И конечно, с началом войны была наведена жесточайшая экономия в питании зэка.

К осени людей начала косить пеллагра.

В течение двух-трёх месяцев зоны лагеря оказались набитыми живыми скелетами.

Равнодушные, утратившие волю и желание жить, эти обтянутые сухой серой кожей скелеты сидели на нарах и спокойно ждали смерти.

Значительно сократились нормы питания, в то же время нормы выработки постоянно возрастали.

И уже тогда широкое распространение в лагерях приобретают так называемые «мастырки» — членовредительство.

Заключённые, и не только воры, но и все, кто пытался выжить в лагерях, проявляли удивительную изобретательность.

Они вводили под кожу керосин, а затем прикладывали к ранам мыло с солью и лепестками ядовитых цветов.

Они употребляли в огромных количествах соль и соду, что приводило к искусственному опуханию.

Некоторые доходили до того, что ели мыло, чем вызывали страшное расстройство желудка и отравление.

Понятно, что власти и администрация сурово расправлялись с «мастырщиками».