Военно-воздушные силы России к 20 июля 1917 г. насчитывали 91 авиационный отряд, в том числе 4 крепостных, находившихся в Одессе, Кронштадте, Петрограде и Ревеле, и 3 авиаотряда (32 самолета) — в управлениях. Кроме того, было 5 авиаотрядов тяжелых многомоторных кораблей типа "Илья Муромец". Морская авиация располагала 32 авиаотрядами, в основном укомплектованными летающими лодками системы Д. П. Григоровича, базировавшимися на Черном и Балтийском морях. Таким образом, всего в военно-воздушном флоте было 135 авиационных отрядов. Что касается авиации, непосредственно приданной войскам, то она насчитывала 44 корпусных, 4 артиллерийских, 12 армейских и 24 истребительных авиаотрядов.
В состав каждого корпусного авиаотряда входило 6 самолетов дальней и ближней разведки, 2 артиллерийских самолета и 2 истребителя. Следовательно, общее число самолетов, полагавшихся для этой группы по табели, должно было составлять 264 корпусных, 88 артиллерийских, 88 истребительных, всего — 440 самолетов. Подавляющая часть самолетов корпусной авиации (346) была рассчитана на ближнюю разведку. Между тем, к 20 июля 1917 г. все корпусные авиаотряды насчитывали только 144 самолета; командование требовало немедленного пополнения 202-мя машинами новых типов. Самолеты типа "ВИ", "Лебедь", "Парасоль" уже не учитывались как боевые, так как к этому времени стали совершенно непригодными для боевой работы на фронте.
Четыре артиллерийских авиаотряда — 3 действующих и 1 формировавшийся — состояли из 10 машин каждый. На них возлагалась задача корректирования огня тяжелой артиллерии, находившейся в ведении главного командования. Четыре артиллерийских авиаотряда должны были иметь 88 самолетов, налицо же было только 65 машин. Немедленно требовалось еще 23 самолета.
Каждый армейский авиаотряд состоял из шести самолетов типа "Фарман-27" и "-30" и двух истребителей. Всего в армейских отрядах должно было состоять 72 армейских и 24 истребительных самолета. Количество реально имевшихся самолетов почти отвечало табели.
Истребительные авиаотряды были сведены в четыре истребительные авиагруппы. Общая численность истребителей в отрядах составляла 196 машин. Но это было только внешнее благополучие, так как число истребителей не ограничивалось самолетами, сведенными в отряды. Корректирование стрельбы тяжелой артиллерии с самолетов требовало прикрытия со стороны истребителей. Для этой цели требовалось 132 истребителя, фактически был только 81. Фронт требовал немедленного пополнения примерно 50 самолетами истребительного типа[194]. Командир авиадивизиона имел в подчинении 6–8 авиаотрядов различного назначения. Авиационные дивизионы придавались отдельным фронтам и вели работу в тесном контакте с командованием и штабом фронта. Все оперативные задания дивизионы получали от командования наземными войсками.
Новые условия, сложившиеся на фронте (позиционный характер войны), поставили и новые задачи перед авиацией. Наряду со стратегической разведкой особое значение приобрели для командования данные об укреплениях противника, местах расположения его огневых точек, резервах, передвижениях воинских соединений и пр. Чрезвычайно важным становится систематическое наблюдение за полем боя. Его нельзя было осуществлять старыми средствами. Ввиду этого усиливается роль аэрофотосъемки, появляется радиотехника. Возникает так называемая войсковая авиация, подчиненная непосредственно командованию стрелковых корпусов. Нарождается такой вид боевой деятельности авиации, как корректирование огня артиллерии. Повышение роли авиационных частей в боевых операциях русских армий, новые виды боевых действий авиации обусловили и новые формы управления ею. Возникла необходимость реорганизации системы руководства и снабжения авиационных отрядов, их организационной структуры.
Вначале авиационные отряды находились в подчинении командиров авиационных рот. Роты были связаны с воздухоплавательными парками и в большинстве случаев не знали техники авиации. Это обстоятельство тормозило работу фронтовых летчиков. Штаб верховного главнокомандующего вынужден был 30 сентября 1914 г. направить следующий приказ командованию Юго-Западного фронта: "Опыт выяснил необходимость изменения деятельности авиационных рот, которые, оставаясь в месте своего постоянного квартирования, теряли связь с авиационными отрядами и не могли их питать необходимыми предметами. С этой целью на время военных действий Верховный главнокомандующий приказал:
1. Каждой отдельной армии придать по указанию Главнокомандующего фронтом одну авиационную роту или часть роты…
2. Все авиационные отряды, выделяемые в одну группу при армии в техническом и хозяйственном отношении, непосредственно подчинить командиру находящейся при армии роты или части ее;
3. Находящийся при армии командир роты или части ее непосредственно подчиняется начальнику штаба армии;
4. Находящиеся при армии авиационные отряды, сведенные в группу, в отношении выполнения боевых задач подчинить непосредственно одному из начальников отрядов, который назначается распоряжением начальника штаба армии;
5. Не исключается возможность, если это потребуется обстоятельствами, выделения авиационных отрядов из групп для временного придания их корпусу или коннице"[195].
Этот приказ положил начало отделению авиации от воздухоплавательных частей и возникновению специальной авиационной службы, что было несомненно положительным фактором.
В 1917 г. Авиаканц запланировал, под давлением генерала Брусилова и других командующих фронтами, значительное пополнение аэропланами авиационных отрядов. Состав истребительных отрядов доводился до 10 аппаратов. Общее руководство воздушным флотом на театре военных действий в начале войны осуществлялось Главным военно-техническим управлением, где был воздухоплавательный отдел, возглавляемый В. А. Семковским. В 1916 г. на базе этого отдела было создано Управление военно-воздушного флота, во главе которого стал генерал-майор П. В. Пневский. Управление представляло военно-воздушный флот в правительстве и в Особом совете при верховном главнокомандующем, занимаясь, главным образом, вопросами снабжения и заказами. Полного единоначалия в руководстве русской авиацией в ходе войны не существовало. Между тем в Германии в октябре 1916 г. была учреждена должность главнокомандующего воздушными силами (генерал фон Гепнер), что значительно улучшило общее руководство их боевой работой.
Фактически руководство авиационными силами фронтов вначале возлагалось на генерала от кавалерии барона фон Каульбарса. Только с конца 1915 г. при ставке верховного главнокомандующего вопросами авиации стал заниматься великий князь Александр Михайлович, в ведении которого находилась авиационная канцелярия, в обиходе сокращенно называемая Авиаканц. Познания в авиации у великого князя были немногим выше, чем у кавалериста Каульбарса, но работавшие в Авиаканце специалисты (М. П. Строев, М. Н. Канищев и др.) могли подсказывать те или иные целесообразные решения. Одновременно учреждалась должность начальника авиации фронта. Подчиненный ему инспектор авиации фронта руководил строевой и технической стороной деятельности авиаотрядов.
Не в лучшем положении были и другие звенья руководства авиацией. Когда в ходе войны запросили мнение командиров о том, что содействовало и что мешало специальной службе авиационных частей, то один из них написал в ответ: "Мешало незнакомство несоответствующих лиц и нестройность (двойственность) организации". Двойственность заключаясь в том, что указания давались как Авиационной канцелярией, так и Главным Военнотехническим Управлением, а также Управлением военно-воздушного флота. Отсутствие четкого руководства являлось слабым местом русского военно-воздушного флота в годы войны.
Севастопольская авиашкола
После Февральской революции и низложения дома Романовых в авиационном командовании произошли перемены. Вместо великого князя Александря Михайловича во главе авиации был поставлен опытный летчик полковник В. М. Ткачев. Было создано полевое управление авиации и воздухоплавания при верховном главнокомандующем. Войсками командовал генерал А. А. Брусилов, понимавший значение авиации. В генеральном штабе много помогали авиации опытные авиаторы.
Вместе с возникновением военной авиации и военного воздухоплавания в России началась подготовка летных кадров. До начала первой мировой войны военное ведомство обучило около 300 пилотов. Основными центрами подготовки являлись военные авиационные школы в Гатчине и Севастополе (на реке Каче). В первой половине 1914 г., т. е. непосредственно перед началом войны, эти школы подготовили 133 военных летчика. Обучение летчиков велось также при аэроклубах Петрограда, Москвы, Одессы. Для военных воздухоплавателей был создан учебный офицерский воздухоплавательный парк.
В русском генеральном штабе считали, что авиационные отряды в случае войны будут обеспечены почти двойным составом офицеров-летчиков, поэтому никаких мобилизационных планов для гражданских летчиков не существовало. Даже когда вспыхнула война, в штабе верховного главнокомандующего продолжали считать возможные потери в летном составе весьма незначительными. Такая точка зрения находилась в соответствии со взглядами русского командования на боевую деятельность авиации в целом, исключавшими возможность воздушных схваток.
Первые дни войны как будто подтвердили правильность этих установок. В большинстве авиационных отрядов летчиков было больше, чем самолетов. Воздушный бой и гибель штабс-капитана П. Н. Нестерова считали случайным явлением. Поэтому с началом войны в подготовке летных кадров не произошло существенных изменений. Приток в авиационные отряды летчиков-доброволь-цев вызвал даже неудовольствие высшего командования. В ответ на поступившие по этому поводу многочисленные запросы верховный главнокомандующий русской армией великий князь Николай Николаевич в приказе от 25 октября 1914 г. писал: "Прием в армию со стороны добровольцев-летчиков и летчиц казалось бы правильным обусловить лишь прибытием со своими собственными аппаратами, так как к представлению этим лицам казенных аппаратов, которых в большинстве отрядов недостаточно и для летчиков-офицеров, не имеется никаких оснований"[196].Кроме того, было дано указание не выдавать зачисленным в отряды добровольцам никакого содержания. В начале войны это правило соблюдалось. В этом приказе отразились недальновидность и некомпетентность главнокомандующего и окружавших его лиц в области авиации, непонимание ее боевого значения, предстоящих неизбежных больших потерь в личном составе, желание ограничить летные кадры узким кастовым составом.
Однако ход событий вскоре заставил военное ведомство вернуться к проблеме авиационных кадров. Развитие военных операций в первые три-четыре месяца войны поставило командование перед фактом потери значительной части летного состава.
Русские летчики, летая на самолетах, давно подлежавших замене или капитальному ремонту, несли большие потери и не только в воздушных боях от истребителей противника и его зенитной артиллерии, но и по причине неисправностей самих машин: при вынужденной посадке на незнакомой местности из-за остановки двигателя, при катастрофе в воздухе вследствие несовершенства конструкции самолета (разрушение аэроплана на части, переход в отрицательное пике, скольжение на крыло, штопор и пр.), при пожаре в воздухе из-за несовершенства двигателя, конструкции карбюраторов, бензопроводки и др. Большой интерес представил бы анализ причин катастроф, но для этого не имеется достаточно материала. О гибели летчиков старались не писать из ложного представления, что такие сведения могут устрашить молодых людей, решивших посвятить себя летному делу. Это, конечно, было неправильно. Общеизвестно, что только в том случае, если каждая катастрофа будет подробно разобрана, указаны причины, вызвавшие гибель самолета и его экипажа, можно избежать повторения роковых ошибок. Поучителен в этом отношении опыт моряков русского адмиралтейства, составивших в середине прошлого столетия "Летописи крушений и пожаров судов русского флота" (1855 г.). В предисловии ко второму тому летописи сказано: "Насколько славные подвиги прошедшего могут подвинуть к подражанию доблестям, настолько знание несчастных случаев обережет в подобных же обстоятельствах, потому что в большинстве случаев несчастья происходили от непредвидения той или иной меры предосторожности или нарушения того или другого забытого правила".
Авиационные учебные заведения. В истории подготовки летных и воздухоплавательных кадров можно выделить два периода. Вначале инициатива в решении этой задачи принадлежала общественным организациям. Московскому обществу воздухоплавания разрешили на базе уже имевшейся частной школы авиации организовать военную. Школа размещалась на Ходынском поле. Инструкторская работа по летной части велась, главным образом, летчиками Б. И. Российским, А. М. Габер-Влынским, А. А. Агафоновым и А. Я. Докучаевым. Студент МВТУ И. А. Рубинский, консультируясь с профессором Н. Е. Жуковским, построил для школы "Тренитер", явившийся одним из первых в мировой практике приборов для наземной тренировки летчиков. Подготовка авиаторов проводилась согласно программе военного ведомства. За время войны в школе было подготовлено немало выдающихся русских летчиков.
Большую роль в подготовке авиационных кадров сыграли теоретические курсы авиации при МВТУ. Они были созданы в начале войны по инициативе Н. Е. Жуковского, являвшегося их директором. Занятия на курсах начались в октябре 1914 г. Академик Б. Н. Юрьев, вспоминая о том периоде, писал: "Для целей преподавания несколько расширили аэродинамическую лабораторию и устроили в ней аудиторию. Среди молодых летчиков было много старых членов кружка, но преобладал^ студенты 1 и 2-го курсов МВТУ". [197] Назначение курсов — теоретическая подготовка будущих летчиков, летчиков-наблюдателей и мотористов. Вначале был установлен четырехмесячный срок обучения. Основные лекции читал профессор Н. Е. Жуковский. Его курсы "Динамика аэропланов", "Гидроаэропланы", "Бомбометание", "История развития воздухоплавания и авиации" слушались с захватывающим интересом. Курс лекций по воздушным винтам читал В. П. Ветчинкин. Практические занятия с курсантами проводили Б. С. Стечкин, В. С. Кулебакин, А. А. Микулин, К. А. Ушаков, Г, М. Мусинянц, В. Я. Климов и др. В программу, помимо теоретических дисциплин, входила практика полетов, которые проводились на Ходынском поле. Со второй половины 1916 г. курсы были приняты в Управление военно-воздушного флота и реорганизованы в военную школу, по окончании которой слушатели получали звание прапорщика. Срок обучения был увеличен до восьми месяцев.
Дальнейшую специализацию слушатели получали в специальных военных авиашколах или авиаотрядах. Эти военные школы авиации подготовили к осени 1914 г. до конца 1917 г. 242 летчика [198].
Теоретические курсы авиации окончил А. Н. Туполев, впоследствии авиаконструктор с мировым именем, создавший целую серию замечательных тяжелых самолетов. Эту же школу окончил академик Б. С. Стечкин — крупный специалист по теории авиационных и реактивных двигателей.
Теоретические авиационные курсы были открыты также при кораблестроительном факультете Петербургского политехнического института. За период с 1911 г. по 1914 г. эти курсы прослушало 270 летчиков, наблюдателей и мотористов. К началу войны лабораторное оборудование Петербургского политехнического института не уступало оборудованию МВТУ. По подбору преподавательского состава институт стоял на одном из первых мест в России. Преподавательскую работу на курсах вели крупные ученые — профессора института А. П. Фан дер Флит, К. А. Рынин, Г. А. Ботезат, В. Ф. Найденов и др. С началом войны декан кораблестроительного факультета профессор К. П. Боклевский по согласованию с военным ведомством расширил имевшиеся курсы и организовал теоретическую подготовку для летчиков-добровольцев и мотористов-механиков. Петроградские курсы, как и курсы при МВТУ, сыграли большую роль в деле подготовки специалистов для военно-воздушного флота.
В начале войны в Одессе была организована частная школа авиации, финансировал ее банкир А. А. Анатра. Существовала также школа авиации при Всероссийском аэроклубе в Петрограде, которая в начале войны была объединена с Гатчинской авиационной школой.
[194] ЦГВИА. ф. 298, кор. 160, д. 18018, л. 4–6.
[195] ЦГВИА, ф. 26, оп. 4, д. 453, л. 7Б.
[196] ЦГВИА, ф. 2008, оп. 3, д. 453, л. 156.
[197] Юрьев Б. Н. Из истории Московского авиационного института. — В кн.: X лег МАИ. М.: Оборонгиз, 1940, с. 27.
[198] Юрьев Б. Н. Из истории Московского авиационного института. — В кн.: X лет МАИ, М.: Оборонгиз, 1940, с. 27.