Научно-техническое содействие авиационным заводам оказывало Управление военно-воздушного флота. Оно занималось обеспечением заводов рабочей силой, средствами транспорта, станками, сырьем и полуфабрикатами. Специальная комиссия ведала приобретением за наличный расчет станков и материалов для авиационных заводов, парков и школ. Управлению принадлежала ценная инициатива в привлечении к обслуживанию нужд заводов крупнейших русских ученых и научных учреждений. Консультантами при техническом комитете военного ведомства по вопросам авиации состояли такие крупные ученые, как Жуковский, Фан дер Флит, Тимошенко, Лебедев, Бриллинг, Ботезат. Планомерная работа по испытанию авиационных материалов проводилась в Центральной научно-технической лаборатории, Институте инженеров путей сообщения, Политехническом институте в Петрограде и Московском высшем техническом училище. Была также учреждена "подвижная комиссия" для испытания аппаратов и изобретений в области авиации. Правда, в значительной степени эти мероприятия стали осуществляться лишь спустя два года после начала войны.
Помимо дипломированных специалистов самолетостроения, было немало талантливых практиков. С. В. Ильюшин, впоследствии прославленный авиаконструктор, еще в 1910 г. обслуживал самолеты, летавшие в период первой "авиационной недели" в Петрограде. В 1914 г. его призвали в армию, и с 1916 г. до конца войны он работал мотористом. В то же время С. В. Ильюшин окончил авиашколу при Всероссийском аэроклубе и получил звание пилота-авиатора. Однако серьезно заняться образованием и конструкторской работой, склонность к которой он проявил, не удалось.
В. Я. Климов, в дальнейшем также известный конструктор, окончив в 1917 г Московское высшее техническое училище, уже имел опыт проектирования авиационных двигателей. Во время войны ему пришлось некоторое время работать конструктором-чертежником на заводе Дюфлона в Александровске. Здесь налаживалось производство авиадвигателей типа "Бенц" и "Мерседес". Оригинальный дипломный проект двигателя, разработанный В. Я. Климовым и получивший высокую оценку профессора Н. Р. Бриллинга, не открыл, однако, его автору дверей в авиационную промышленность. В. Я- Климов был направлен в пехотный запасный полк.
Несколько иначе сложилась судьба Н. Н. Поликарпова. Окончив в 1916 г. Петербургский политехнический институт и теоретические курсы авиации, он получил работу по специальности на заводе "Дукс", а затем на Русско-Балтийском заводе, где строились самолеты "Илья Муромец". Н. Н. Поликарпов вскоре стал заведывать производством. Он был первым русским авиационным инженером — организатором производства многомоторных самолетов.
Однако счастливцев, получивших возможность сразу работать по специальности, было в то время немного. Большинство из них разделило участь Б. Н. Юрьева — они были призваны в пехоту и другие неавиационные рода войск или подобно Я. М. Гаккелю стали работать в другой области промышленности.
В. А. Слесарев
В годы войны не прекращалась творческая деятельность русских конструкторов и изобретателей.
Продолжалась, в частности, работа над проблемой многомоторных самолетов. Наиболее популярной была двухмоторная схема самолета. Аэродинамические и эксплуатационные преимущества этой схемы заставляли отечественных конструкторов упорно работать над ее осуществлением.
Изобретатель С. А. Ульянин разработал накануне войны двухмоторный самолет типа "Утка" и пытался построить его в Петербурге. Самолет "Русский Витязь" вначале строился также как двухмоторный. Не располагая достаточно мощными двигателями, изобретатель вынужден был перейти на четырехмоторную схему аэроплана. За время войны удалось построить в опытной мастерской Русско-Балтийского вагонного завода четыре "двухвостки". На них стояли по два двигателя мощностью 300 л. с.
Интересные конструкции самолетов такого типа были разработаны и построены в России в годы первой мировой войны.
Самолет В. А. Слесарева "Святогор". В. А. Слесарев, еще будучи студентом МВТУ, под руководством Н. Е. Жуковского участвовал в разработке "научно сконструированного русского аэроплана". Он принимал активное участие в научной и исследовательской работе и в оборудовании приборами аэродинамических лабораторий МВТУ и Петербургского политехнического института. Все это позволило в 1913 г. разработать проект громадного самолета, названного "Святогор". Площадь его крыльев составляла 180 м2, размах верхнего крыла 36 м, длина самолета 21 м. Полетный вес 6500 кг, скорость полета 100 км/ч, запас горючего на 30 ч полета. Эти данные "Святогора" превосходили показатели самого большого самолета того времени "Ильи Муромца". Положительную оценку самолету дал Н. Е. Жуковский.
Проект был одобрен военным ведомством, и Слесарев приступил к постройке самолета на заводе Лебедева в Петрограде. К концу июля 1915 г. "Святогор" был собран и подготовлен к испытаниям. Форма крыльев, хорошо обтекаемые стойки, пустотелые и очень прочные балки из фанеры, отсутствие острых углов — все это свидетельствовало о большой исследовательской работе, предшествовавшей постройке. "Святогор" имел на носу фюзеляжа "пушечную палубу", на которой предусматривалась установка скорострельной пушки. Двигатели общей мощностью 600 л. с. располагались в фюзеляже, ближе к центру тяжести самолета. Передача на два толкающих винта диаметром 6 м была запроектирована карданной, но позже заменена тросовой. Колеса шасси имели большой диаметр (1,8 м), но тонкую шину, задняя пара колес была несколько больше передней. По мысли конструктора, такие колеса должны были облегчить взлет тяжелой машины.
Самолет "Святогор" на летном поле
Машина Слесарева имела и недостатки, характерные для уровня авиационной техники того времени. Передача на винты была слишком сложной. Большая нагрузка на 1 л. с., доходившая до 10,8— 15 кг, предопределяла малую скороподъемность и незначительный потолок. Основная трудность для конструктора заключалась в двигателях. В условиях войны немецкие двигатели "Мерседес", под которые строился "Святогор", достать не удалось. Полученные французские двигатели "Рено" давали суммарную мощность лишь 440 л. с.
В марте 1916 г. "Святогор" решили испытать в полете. Едва он пробежал 200 м по земле, как поломались некоторые детали в одном из двигателей и обнаружились неполадки в передаточном механизме. Доделка самолета в полукустарной мастерской завода затянулась, а затем об этом аппарате надолго забыли.
Самолет "Лебедь-Гранд". В 1916 г. инженер Колпаков построил самолет, получивший название "Лебедь-Гранд". Это была одна из первых двухмоторных машин. Она предназначалась для дальней разведки и бомбардирования. Строили в ее Петрограде на заводе Лебедева. Крылья биплана размахом около 20 м были обтянуты полотном. Фюзеляж фанерный, рамной конструкции. Двигатели "Сальмсон" мощностью 140 л. с. были разнесены по нижнему крылу. Винты тянущие. Шасси двухстоечное из двух колес. Испытания показали, что центровка машины неудовлетворительна. На вооружение машина принята не была. Имевшиеся в конструкции самолета "Лебедь-Гранд" недостатки можно было устранить, но отрицательное отношение военного ведомства к машине большого тоннажа не позволило конструктору довести ее до серийного производства.
Самолет В. Н. Хиони. Военный летчик-испытатель В. Н. Хиони спроектировал и построил на авиационном заводе Анатра в Одессе оригинальный двухмоторный двухфюзеляжный самолет "Хиони-4" на пять человек экипажа.
Это был биплан-двухвостка с тянущими винтами. Кабина пилота располагалась в левом фюзеляже. Два двигателя "Рено" мощностью по 220 л. с. находились в головной части фюзеляжа. Каждый из них управлялся самостоятельно при помощи жестких тяг, идущих от дроссельных заслонок к пульту пилота. Общий режим работы двигателей устанавливался с помощью приборов. Переднее гнездо было выполнено в виде рубки, напоминавшей рубку "Русского Витязя". Турель с пулеметом монтировалась на башенке, выступавшей над фюзеляжем, что обеспечивало круговой обстрел. Машина весила около 2 т. Во время испытания самолет показал скорость 130–140 км/ч. Однако двухвостка требовала повышенной устойчивости и улучшения системы управления двигателями в полете.
Военное ведомство не проявило должного внимания к дальнейшему усовершенствованию этой интересной машины. Не было оказано и материальной помощи изобретателю. При поддержке завода Хиони значительно улучшил свой аэроплан. К весне 1917 г. он был подготовлен к заводским испытаниям. Их проводил летчик-испытатель Д. М. Зубков. Испытания дали положительные результаты. В Петроград на Садовую, 2, где находились Главное военно-техническое управление и Управление военно-воздушного флота, администрацией завода было послано несколько телеграмм с просьбой выслать комиссию для приемки аппарата. Но руководители военного ведомства даже не сочли нужным ответить на телеграммы. Комиссия для осмотра самолета не приехала.
В мае 1917 г. во время посещения Одессы военным и морским министром А. Ф. Керенским В. И. Хиони обратился к нему с прошением, в котором писал: "Покорнейше прошу Вас, г. министр, не отказать в любезности осмотреть изобретенный мною совершенно новый, еще не бывалый в жизни, с круговой боевой рубкой двухмоторный самолет. При испытании завода аэропланов аппарат дал блестящий результат, побив рекорд на скорость подъема больших, уже существующих аппаратов, что так необходимо важно для аппарата, приспособленного для военных нужд". [166] Изобретатель писал, что он может "дать родине новую воздушную боевую единицу" и что встречает много препятствий для реализации своего изобретения. Однако А. Ф. Керенский не нашел времени ознакомиться с самолетом Хиони.
В июне 1917 г. рабочий комитет завода Анатра вновь запрашивал Управление военно-воздушного флота, "почему не приезжает комиссия для испытания двухмоторного самолета"[167]. Изобретатель попытался поставить свой двухмоторный самолет на поплавки и превратить его в гидросамолет, но при одной из грубых посадок на воду самолет разбился, механик погиб. Впоследствии его восстановили. Во время одного из учебных полетов машина была разбита, после чего не осталось больше ни одного экземпляра самолета такого типа. Этот сухопутный самолет представлял большой интерес. Машины такого типа стали строить только много лет спустя.
Гидросамолеты Д. П. Григоровича. Во время первой мировой войны Д. П. Григорович успешно работал над созданием гидросамолетов тяжелого типа. Еще в сентябре 1916 г. авиационная комиссия Особого совещания по обороне государства подчеркнула в своем решении, что "наше морское ведомство на заводе Щетинина приступило к сооружению ряда крупных гидроаэропланов при участии конструктора капитана Григоровича". [168]
Летающая лодка была спроектирована сначала под двигатели "Сальмсон" мощностью 150 л. с., имела полетный вес около 2 т, скорость полета 137 км/ч, поднимала пять человек экипажа, вооружалась пулеметами и имела приспособления для сбрасывания бомб. Дальность полета составляла около 1000 км[169]. Такие гидросамолеты с успехом применялись в боевых операциях на море во взаимодействии с военным флотом. Русские летающие лодки по своей скорости превосходили поплавковые самолеты Германии — этот факт признавали даже сами немецкие военно-морские летчики.
Григорович создал и морские истребители сопровождения: М-11 — одноместный и М-12 — двухместный самолеты. Скорость полета М-11 составляла 160 км/ч. Налеты летающих лодок Григоровича на станцию немецких гидропланов в Атерне, как признавал противник, "отличались большой смелостью".
Многомоторный самолет Ижорского завода. Как только удалось практически, в условиях фронта, доказать целесообразность применения больших аэропланов и вслед за этим последовало восстановление заказа на "Муромцы", начальник Ижорского завода морского ведомства обратился к верховному командованию русской армии с предложением построить гигантский по тому времени многомоторный самолет. К письму был приложен эскизный проект самолета, который по своему полетному весу должен был вдвое превышать "Илью Муромца". Постройкой этого самолета Ижорский завод пытался восполнить материальный ущерб, нанесенный снятием с производства дирижабля "Гигант". Немаловажным соображением было и желание сохранить технический персонал и квалифицированные кадры, сложившиеся в процессе постройки дирижаблей.
Гидросамолет M-5 в полете
[166] ЦГВИА, ф. 843, oп. 1, д. 409, л. 210.
[167] Там же, л. 208.
[168] ЦГВИА, ф. 369, оп. 8, д. 75. л. 10.
[169] ЦГВИА, ф. 843, oп. 1. д. 416, л. 94.