Для того, чтобы от опытов перейти к массовой аэрофотосъемке, потребовались не только специальные фотоаппараты, но и новые виды самолетов. Из-за недостаточного запаса мощности авиадвигателей полеты на дальние расстояния проводились без наблюдателей. Никаких особых карт для летчиков не существовало. Лучшей картой считалась пятиверстная. Это сильно осложняло авиаразведку.
Вначале разведка во многих отрядах была только визуальной. Снимки носили зачастую любительский характер. Потребность в детальном изучении укрепленной полосы обороны противника, точность и объективность, предъявляемые к данным авиаразведки, требовали совершенствования аэрофотосъемочного дела.
Разведка позиций противника, пересеченных стрелковыми окопами, ходами сообщений, проволочными заграждениями, блиндажами и артиллерийскими позициями, была немыслима без аэрофотоаппарата, так как наиболее точным и объективным документом авиаразведки является фотографический снимок. По словам известного астронома Джемса Джинса, "глаз человека, находясь во власти предзвятых идей, нетерпения или надежды, может впасть — и фактически впадает — во всевозможные ошибки: фотографическая камера не может лгать"1.
Используя аппараты системы С. А. Ульянина, русские летчики давали командованию весьма ценные сведения об укреплениях противника. Особенно эффективной была разведка крепостных районов, в частности, Перемышля. Поручик Мулько неожиданно для артиллерии противника на бреющем полете пролетел над всей крепостью и сфотографировал ее.
2 декабря 1914 г. командование Юго-Западного фронта доносило в ставку: "Метание бомб в крепость Перемышль и фотографирование ее успешно продолжаются" [222]. Пролетая над Львовом, русские летчики, в том числе П. Н. Нестеров, фотографировали военные объекты города. Боевая работа русских летчиков немало способствовала успешной осаде крепости.
Со временем наблюдение в полете за земными целями и пунктами стало осуществляться как летчиком, так и летчиком-наблюдателем. Ответственными за точность разведки являлись оба. Вскоре на помощь авиаторам пришли инженеры. Благодаря их совместным усилиям в 1915 г. русские самолеты были снабжены специально сконструированным полуавтоматическим фотоаппаратом системы "Потте", который позволял делать как маршрутную, так и площадную съемку. Его изобретатель офицер русской армии подполковник В. Ф. Потте родился в Самаре в 1866 г. в семье военного топографа. Окончил кадетский корпус, пехотное училище. Еще накануне войны он изобрел первый в мире фотоаппарат, при помощи которого можно было без перезарядки получать 50 снимков. В разведывательной авиации Франции и Англии применялись в это время неавтоматические аппараты с кассетами, заряжавшимися фотопленками. Впоследствии для перспективной съемки применялись аппараты и других конструкций, но аппарат "Потте" оставался наиболее распространенным и популярным среди русских летчиков.
Размер снимка у "Потте" получался 13x18 см. Весил аппарат '9 кг. Его первые экземпляры снабжались специальной резиновой "грушей", при помощи которой автоматически открывался объектив и включался механизм для перематывания фотопленки. Работа затвора и перематывание пленки производились действием заводных спиральных пружин, рассчитанных на 50 экспозиций (снимков). На случай отказа "груши" аппарат имел механизм, включавшийся в действие с помощью специального тросика с кольцом, который натягивался вручную. Фокусное расстояние объектива камеры составляло 21 см и позволяло фотографировать отдаленные предметы. Снимок, сделанный аппаратом "Потте", по четкости мало уступал современным аэроснимкам. В. Ф. Потте в ходе войны сконструировал аэрофотоустановку, укрепленную на полукруге, что позволяло поворачивать камеру на угол сноса, применил шторный затвор. Созданная В. Ф. Потте конструкция оказалась совершенной, долгое время находилась на вооружении, явилась основой для развития аэрофототехники во всем мире.
Кроме аппарата "Потте", использовался также английский аппарат "Торнтон-Пикард", предназначавшийся для съемок отдельных объектов. На 1 апреля 1917 г. русские авиаотряды насчитывали 198 аппаратов системы "Потте", 77 аппаратов Ульянина и 114 аппаратов других систем. Все корпусные и армейские самолеты были снабжены аэрофотоаппаратами.
Применение аэрофотоаппаратов давало столь ценные сведения о противнике, что данные авиаразведки стали непременным условием подготовки любой наземной операции. В "Руководстве воздушной фотографией по программе для испытаний на звание военного летчика", изданном в 1916 г., говорилось: "Разведка, произведенная с летательного аппарата, только тогда является ценной, когда в виде иллюстрации к донесению летчика приложена фотография всего того, что запечатлено всевидящим оком объектива".
Теперь стало возможным с меньшими усилиями подавлять огневые точки, разрушать блиндажи и окопы противника. Крайне затруднительными сделались дневные передвижения войсковых резервов. Аппарат "Потте" позволял получать снимки в масштабе 100 м в 1 см, что делало возможным дешифрировать передовые позиции противника. В декабре 1915 г. верховным главнокомандующим было создано совещание по вопросам авиационного снабжения; в протоколе записано: "Фотографические аппараты желательно системы Потте, и, кроме того, заготовить 100 американских фотографических аппаратов нового типа"[223].
Всякое новое усовершенствование в военном деле сейчас же вызывает средства противодействия. В ответ на аэросъемку возникла новая отрасль военного дела — маскировка. Все основные военные объекты тщательно маскировались, устраивались ложные артиллерийские позиции, ходы сообщений, целые ложные укрепленные районы и города. В этих условиях требуется дешифрирование фотоснимка, его тщательный анализ, составление легенды, монтаж площадей, превращение перспективных снимков в плановые и пр. Эта задача возлагалась на сделавшуюся теперь неотъемлемой частью воздушной разведки военную аэрофотограмметрическую службу, которая составляла планы и карты местности по снимкам, доставляемым летчиками. Для правильного определения каждой точки плана применялись геометрические методы обработки аэроснимков.
Маскировка заставила улучшить также и аэрофотоаппараты. Стали применять длиннофокусные камеры (до 50 см. фокусного расстояния), появилась специальная пленка высокой чувствительности. Были проведены опыты ночного фотографирования. Авиация получила возможность фотографировать большие районы.
Всякая разведка хороша тогда, когда носит непрерывный характер и когда ее данные могут быть быстро использованы. Поэтому воздушная разведка велась так часто, как позволяли условия погоды и материальная часть авиационных отрядов. Самолеты вели наблюдения за позициями и тылом противника, насколько это допускал радиус их действия.
Командование требовало, чтобы снимки местности предъявлялись без всяких разрывов между ними. В этих условиях приходилось строго выдерживать заданный маршрут и делать несколько полетов. Обычно снимать начинали с первой линии окопов и далее в тыл на глубину 5—10 км. Съемки велись с высоты 1200–1500 м, а иногда 2500 м, зачастую в условиях интенсивного обстрела с земли. За авиаотрядами закреплялись определенные участки фронта для ведения авиаразведки и корректирования огня артиллерии. Военные объекты противника просматривались двумя авиаотрядами.
Фотоснимки позиций противника, сделанные в ходе первой мировой войны, отличаются четкостью. Например, артиллерийская батарея, заснятая фотоаппаратом "Потте" с высоты 1200 м, видна совершенно ясно вплоть до дорожки в лесу, где были скрыты артиллерийские двуколки.
По возвращении самолета-разведчика на аэродром фотопленки немедленно передавались в фотолабораторию авиаотряда. Отпечатки снимков направлялись в аэрофотограмметрическое отделение авиационного дивизиона или штаба армии, там расшифровывались и развертывались в карты, на которых были указаны огневые точки противника. Карты направлялись в артиллерийские дивизионы и авиационные отряды, по ним производилось корректирование огня артиллерии. Такая система отнимала много времени, поэтому в ряде случаев приходилось обрабатывать фотоснимки непосредственно в фотолаборатории авиаотряда, тогда можно было пользоваться данными авиаразведки через два часа. Обнаруженные артиллерийские батареи наносились на карту-трехверстку, ее копия передавалась на батарею для ведения артиллерийского обстрела. Иногда стрельба добавочно корректировалась самолетом.
Непрерывное улучшение летных качеств самолетов расширяло их радиус действия. Например, двухместный самолет "Вуазен" в начале 1916 г. мог находиться в воздухе в течение четырех часов со скоростью полета 100 км/ч, т. е. радиус его действия равнялся 200 км; в конце 1917 г. у самолета "Сопвич", обладавшего скоростью полета 130 км/ч и запасом горючего на четыре часа, радиус действия составлял уже 260 км.
Немцы также придавали исключительное значение аэрофотосъемке. Так, по словам подполковника германской авиации Зигерта, в 1915 г. при подготовке летнего контрнаступления силами авиационных частей XII армии была произведена фотосъемка Новогеоргиевска, Варшавы, Росхан и Остроленк, что дало материал для получения точных топографических планов. Зигерт утверждает, что штурм предместных укреплений Иван-Города 51-м прусским пехотным полком был совершен по плану, выработанному на основании фотосъемочной разведки, произведенной 64-м авиаотрядом. Из этих признаний следует, что и командование немецких войск стремилось поставить авиаразведку на службу своим оперативным планам и уже в зачаточной форме установить взаимодействие авиации и наземных войск.
Радиосвязь. Наряду с увеличением дальности и скорости полета на эффективность авиаразведки большое влияние оказала радиотехника. Накануне войны в виде опыта на русских самолетах стали применять радиотелеграфные установки при полетах длительностью до четырех часов. Но, несмотря на то, что Россия положила начало радиотехнике, русские самолеты, за небольшим исключением, не имели радиопередатчиков. Многие начальники авиаотрядов недооценивали их. Один из них сказал: "Едва ли есть в них надобность, кроме того, отнимают энергию и осложняют конструкцию". С течением времени это мнение пришлось круто изменить.
Как и многие другие открытия, сделанные русскими учеными, радио раньше получило практическое применение за границей, чем в России. Лишь в конце 1915 г. русское командование приняло решение сформировать на фронтах 34 приемные авиарадиостанции. В отряды поступали приемные радиостанции и аэропланные передатчики на аккумуляторах. Летчики стали изучать азбуку Морзе. Аппараты закупались во Франции, их качество оставляло желать лучшего. Изобретение радиопередатчика для самолета подполковником Сокольцевым, испытанного еще в 1911 г., русское военное ведомство оставило без внимания. Если бы Со-кольцеву была предоставлена возможность усовершенствовать свою станцию, то русская авиация, надо полагать, уже к 1914 г. имела бы надежную связь аэроплана с землей. В конце 1916 г. в России приступили к постройке искровых самолетных раций по заграничным образцам. Однако положительных результатов добиться на удалось.
В русской авиации большой популярностью пользовалась французская рация фирмы SFR типа В3. Вместе с монтажным материалом она весила 24 кг. Дальность ее действия — 15 км. Русские летчики в то время вели разведку главным образом на самолетах "Вуазен". Вся рация умещалась в небольшом ящичке размером 250x200 мм на полу кабины летчика-наблюдателя. Генератор и вертушка для приведения ее в действие силою встречного потока воздуха располагались обычно на верхней плоскости самолета, у центроплана. Антенна выпускалась на катушке сквозь дно самолета и оттягивалась грузиком. Передача велась ключом по азбуке Морзе. Средняя норма передачи — 120 знаков в минуту. Применялась также английская самолетная рация типа Стерлинга образца 1916 г. Ее общий вес — 20 кг. Длина излучаемой волны от 100 до 340 м. Дальность действия до 30 км.
Немцы также сконструировали искровой самолетный радиопередатчик образца 1915–1916 гг., который весил 16 кг и позволял работать на расстоянии до 60 км[224].
В 1916–1917 гг. в России искровые самолетные радиопередатчики обеспечивали службу авиаразведки на расстояние до 150 км. Прием передач с самолета производился радиостанцией на радиоприемник с кристаллическим детектором. Первые рации были ненадежными, обладали незначительным радиусом действия и большим весом. Их крупным недостатком было наличие сильно затухающих колебаний, создающих большие помехи радиоприему. Изобретение в 1915 г. М. А. Бонч-Бруевичем высоковакуумной лампы ознаменовало революцию в радиосвязи. В 1917 г. ламповый радиопередатчик появился на самолетах.
Радиосвязь изменила эффективность авиаразведки. Ее данные могли непрерывно передаваться командованию действующей армии. Благодаря радиосвязи стало возможным более эффективно использовать авиацию и для корректирования артиллерийского огня. Корректировщик вылетал на боевое задание только после предварительной проверки радиоаппаратуры в наземных условиях.
Наземная радиостанция располагалась скрытно вблизи батареи, огонь которой подлежало корректировать. Обслуживание радиостанций возлагалось на радиоспециалистов — солдат, работавших под командованием опытного артиллерийского офицера из штаба артиллерийского авиаотряда.
На Юго-Западном фронте была организована специальная радиошкола. В нее направлялись артиллерийские офицеры для подготовки из них наблюдателей специальных авиационных отрядов, придаваемых артиллерийским соединениям. Первая группа обучавшихся состояла из 10 человек. В школе преподавали радиодело и корректировку артиллерийского огня. Начальник школы — профессор военно-инженерной академии поручик Жилин. Радиослужбу фронта возглавлял генерал Закржевский.
Боевой опыт подсказал необходимость применять радио при разведывательных полетах в тыл противника, В начале сентября 1917 г. начальник авиационного отдела Управления военно-воздушного флота подполковник Селиванов дал указание: "Все аэропланы, кроме истребителей, должны быть приспособлены к установке на них станций беспроволочного телеграфа" [225].
К началу 1917 г. в каждом авиационном отряде уже насчитывалось до 20 радистов, были установлены должности начальника радиослужбы отряда (он же летчик-наблюдатель) и старшего радиотехника отряда.
Корректирование артиллерийского огня. В начале войны корректирование стрельбы артиллерии велось при помощи привязных аэростатов и воздушных змеев. С конца 1915 г. работа военных воздухоплавателей по корректированию артиллерийской стрельбы осложнилась действиями истребителей противника, имевших уже установки для стрельбы через винт. Привязкой аэростат сделался для них весьма легкой добычей.
Потребность вести наблюдение за попаданием снарядов артиллерии дальнего действия, безззащитность змейковых аэростатов — все это заставило чаще прибегать к помощи авиации для корректирования артиллерийского огня и ведения артиллерийской разведки. Передача результатов наблюдения за стрельбой артиллерии велась с помощью условных сигналов, передаваемых путем выполнения самолетом различных эволюций (покачивание крыльями, кабрирование, пикирование и пр.). Применялись и другие способы.
[222] ЦГВИА, ф. 2008, оп. 2, д. 431, л. 274.
[223] ЦГВИА, ф. 369, оп. 8, д. 2, л. 1.
[224] Коваленков А. Н. Основы авиационной радиотехники. — М.: Оборонгиз, 1945. с. 10–15.
[225] ЦГВИА, ф. 2008, оп. 3. д. 245, я. 62–63; oп. 1, д. 215–253, "О состоянии радиотелеграфного дела в авиационных частях армий с применением радиотелеграфа для корректирования стрелок и разведки".