Летающая лодка М-12
Фронт в это время испытывал острую нужду в тяжелых самолетах. Предложение завода было благоприятно встречено заведующим авиацией и воздухоплаванием в действующей армии, который 9 апреля 1916 г. телеграфировал начальнику Ижорского завода: "Был порадован узнать, что именно Ижорский завод готов приступить к постройке больших аэропланов, так как в этом вижу залог успеха". Одновременно были высказаны пожелания, чтобы полезная нагрузка самолета составляла не менее 1,2 чистого веса на 1 л. с., запас горючего — на 6 ч полета и скорость — не менее 100–120 км/ч. В заключительной части телеграммы подчеркивалось, что "условиям лучше всего удовлетворит биплан. Восемь моторов "Рено" по 200 сил могут быть выданы заводу через три месяца, а чертежи моторов теперь же. О разрешении заводу приступить к постройке будет сделано сношение адмиралу Муравьеву" [170].
Переработанный в соответствии с пожеланиями военного ведомства эскизный проект в мае был снова направлен на рассмотрение Авиаканца. Завод просил отпустить для постройки самолета 175 тыс. руб. 3 июня Авиадарм уведомил начальника Управления военно-воздушного флота о желательности сделать заказ на большой самолет Ижорскому заводу. Одновременно адмирал Муравьев получил указание от начальника штаба верховного главнокомандующего разрешить Ижорскому заводу приступить к постройке самолета.
Конструкторское бюро завода немедленно приступило к разработке рабочего проекта, постройке макета и увязке рабочих чертежей машины. Технический комитет УВВФ со своей стороны затребовал проект самолета и направил его на заключение профессору Фан дер Флиту. 14 июля 1916 г. состоялось рассмотрение проекта в Управлении военно-воздушного флота.
Предложенный к постройке самолет должен был быть бипланом с площадью несущих поверхностей 276 м2, шириной крыльев до 4 м, расстоянием между планами 3,5 м. Общая мощность силовой установки составляла 1440 л. с., на машину проектировалось установить шесть двигателей "Рено". Запаса горючего и масла должно было хватить на 5 ч полета. Полезная нагрузка определялась в 2880 кг, в том числе 8 человек экипажа и 700 кг артиллерийского груза. Полетный вес 9600 кг — намного больше, чем у "Ильи Муромца". Завод предполагал, что при таких данных самолет будет иметь скорость полета 130–160 км/ч и скороподъемность 2,35 м/с. Такая машина, по мнению начальника завода, давала возможность "возместить отсутствие у нас управляемых аэростатов".
В годы первой мировой войны ни одна страна не имела в строю самолета с таким полетным весом. Конструкторы Ижорского завода, опираясь на опыт производства многомоторных кораблей и дирижаблей, спроектировали и начали постройку невиданного по своим данным большого самолета, намного опередившего свое время. При обсуждении проекта в Техническом комитете профессор Фан дер Флит заявил, что проектируемый аэроплан обладает вполне удовлетворительными летательными качествами. Вместе с тем он утверждал, что лобовое сопротивление самолета будет по меньшей мере в 1,5 раза больше, чем запроектировано заводом. Вес аппарата, считал эксперт, также занижен, он составит не менее 11 тыс. кг, мощность каждого двигателя "Рено" надо считать в 220, а не в 240 л. с., как это сделали заводские конструкторы. При этих условиях общая мощность моторных установок понизится до 1320 л. с. Скорость полета не может превышать 135 км/ч, а скороподъемность составит только 1,4 м/с. Профессор Фан дер Флит предлагал для улучшения посадочных свойств самолета увеличить площадь несущих поверхностей до 300 м2 и расстояние между крыльями биплана до 4 м, что, по его мнению, "обеспечило бы лучшую работу нижнего плана". Эксперт обращал внимание на необходимость более внимательно отнестись к проблеме устойчивости самолета и расчетным данным органов управления.
Нагрузка на несущие поверхности проектируемой машины составляла 36 кг на 1 м2. Проектный вес аппарата, приходящийся на 1 л. с. (7 кг), был довольно большим, что должно было повлиять на снижение качества самолета, в частности, на его и без того незначительную скороподъемность. Зная общую площадь несущих поверхностей (276 м2) и ширину крыла (3,5 м), можно считать, что размах крыльев аппарата Ижорского завода составлял около 39,5 м. Для второго варианта машины, предложенного профессором Фан дер Флитом, размах крыльев был 37,5 м. Такой размах крыльев при принятой их ширине можно считать хорошо выбранным, так как индуктивное сопротивление крыла при нем будет небольшим. Удлинение крыла в первом случае получается около 11. Общее аэродинамическое качество самолета, по-видимому, не превышало 10.
Этот самолет по своим данным представлял, несомненно, большой интерес. Технический комитет, выслушав профессора Фан дер Флита, принял следующее решение: "1) С технической точки зрения большой аэроплан по проекту Ижорского завода заслуживает осуществления. 2) При даче заводу заказа следовало бы обратить его внимание на желательность увеличения площади несущих поверхностей, на увеличение расстояния между ними, на необходимость представления расчетов органов управления и устойчивости аэроплана на рассмотрение управления".
Конструкторы завода внесли необходимые изменения в проект и выполнили все остальные требования. Однако Управление военно-воздушного флота по установившейся бюрократической традиции не спешило с оформлением заказа, задерживая тем самым финансирование завода. Генерал-майор Пневский от имени УВВФ требовал, чтобы завод в специальном контракте гарантировал определенные данные самолета. Начальник завода, считая "постройку аппарата опытной, производящейся для нужд армии", отказывался дать такие гарантии. Завод ссылался на тот факт, что для завершения постройки придется испробовать целый ряд конструктивных новшеств, никогда ранее не применявшихся. В частности, указывалось на трудности расположения двигателей, устройства органов управления, "которые примут совершенно особый характер для аппарата весом 10 т". [171]
После длительных переговоров технический комитет УВВФ решил считать постройку самолета опытной и сформулировал следующие пожелания по этому вопросу: "1) желательность осуществления проектируемого заводом аэроплана, 2) необходимость представления в управление аэродинамических расчетов аппарата, 3) желательность окончания постройки указанного аэроплана не позже осени 1917 г. и 4) допустимость не требовать от завода гарантий, касающихся летательных качеств аппарата ввиду доверия, которого заслуживает этот завод". [172]
Свои соображения о строительстве нового самолета Управление ВВФ представило на рассмотрение в Комиссию по авиационным вопросам при Особом совещании по обороне государства. 26 сентября 1916 г. эта комиссия приступила к рассмотрению вопроса о заказе Ижорскому судостроительному заводу самолета его системы. В своем постановлении она прежде всего констатировала, что завод приступил к конструированию самолета, "который по своим размерам, мощности двигателей и летательным качествам должен превзойти все существующие системы аэропланов". Комиссия подчеркнула, что такой аппарат превзойдет "Илью Муромца" как по грузоподъемности, так и по скорости и продолжительности полета. Однако все эти признания не помешали комиссии поставить вопрос о "целесообразности и пользе настоящего заказа".
Три влиятельных члена Особого совещания по обороне государства А. М. Гучков, князь А. П Лобанов-Ростовский и Н. Н. Львов воспротивились постройке самолета. Доводами служили отдаленность срока изготовления и неопытность конструкторов Ижор-ского завода в авиационном отношении. В то же время эти члены комиссии предлагали строить на Ижорском заводе самолеты типа "Илья Муромец". Возможно, что такая точка зрения вытекала из личной заинтересованности некоторых членов комиссии, тесно связанных с правлением Русско-Балтийского вагонного завода, строившего "Муромцы". С другой стороны, председатель комиссии В. Гурко и пять ее членов (В. А. Маклаков, П. В. Пнев-ский, А. 3. Приселков, П. В. Тарусин и Д. Б. Яковлев) считали возможным приступить к постройке самолета на Ижорском заводе. Они утверждали: "Опыт настоящей войны с несомненностью доказал пользу больших аппаратов; не только наши союзники, но и неприятель за последнее время обращают свое внимание на конструкцию больших аэропланов". [173] Указывалось и на то, что Ижорский завод работает над освоением двигателей "Мерседес" и его оборудование не позволяет строить армейские и корпусные самолеты. На освоение "Муромцев" уйдет не менее 18 месяцев. Отмечалось, что "продолжительность войны никому не известна; нельзя рассчитывать на быстрое ее окончание". Большинством голосов комиссия решила выдать Ижорскому заводу заказ на постройку большого самолета.
Постройка самолета сопровождалась огромными трудностями, и он не был построен ни к осени, ни к концу 1917 г. К этому времени его готовность определялась приблизительно в 50 %. Лонжероны главной коробки крыльев (центроплан) были почти полностью собраны и отделаны. Фюзеляж закончен сборкой и подготовлен к испытанию на прочность. Нервюры крыльев готовы, рули высоты и поворотов также в основном закончены. Были заготовлены все необходимые материалы для обшивки фюзеляжа и рулей. Подмоторные рамы готовы на 30 %, шасси на резиновых шинах — на 50 %. "Проба колеса нагрузкой была произведена — окончилась неудачей, были сделаны изменения в колесе, и теперь необходимо опять произвести пробу", — писал начальник завода. Воздушные винты находились в производстве, бензобаки имелись налицо. Самолетостроители не приступали к изготовлению приспособлений для управления двигателями и рулями. Обтяжка крыльев, рулей, гондолы, окраска не начинались. Завод израсходовал 218 825 руб., на окончательное изготовление самолета требовалось еще 250–300 тыс. руб. [174], т. е. стоимость его постройки втрое превышала предварительно начисленную. Достроить этот самолет так и не удалось.
Самолеты В. Н. Перловского, А. А. Безобразова, В. Ф. Савельева. На усовершенствование многомоторных летательных аппаратов было направлено предложение В. Н. Перловского, сводившееся к изменению установочного угла атаки несущих поверхностей. Изобретатель приехал в июне 1915 г. в Ровно, где находилась ставка верховного главнокомандующего. Там его выслушали и направили в Главное военно-техническое управление с письмом, в котором говорилось: "Указанный изобретатель изложил свою идею изобретения, которая, хотя оказалась и не новой, но заслуживает внимания, как несомненно дающая много преимуществ и особо важная при конструкции больших многомоторных аэропланов…" [175]. Предложение В. Н. Перловского не было использовано, однако оно свидетельствует об интересе, который проявляли представители русской интеллигенции к развитию и судьбе многомоторной авиации.
Прапорщику А. А. Безобразову удалось построить и испытать удачно летавший триплан. Московский губернатор Муравьев 7 октября 1914 г. телеграфировал заведующему авиации в армии: "Сегодня было Москве первое испытание нового летательного аппарата тримоноплана прапорщика Александра Александровича Безобразова, удачный полет сразу по окончании постройки без предварительных проб". Губернатор утверждал, что Безобразов может быстро устроить большую мастерскую для исполнения заказов как на свой тип, так и на любой системе. А. А. Безобразов не получил от военного ведомства необходимых средств и заказов на аппарат своей системы. В одном из пробных полетов его "тримоноплан" был разбит, и дальнейшие опыты приостановились.
В. Ф. Савельев был одним из основателей Петербургского товарищества воздухоплавания, участвовал в постройке первых опытных самолетов "ПТА" и "ЧУР". В 1912 г. в составе русского добровольческого отряда участвовал в Балканской войне на стороне сербов.
В начале первой мировой войны Савельев приступил к постройке оригинального самолета-четырехплана. Конструктор исходил из теории английского ученого Ланчестера, что при увеличении размеров самолета площадь увеличивается пропорционально квадрату, а вес — пропорционально кубу. Он надеялся увеличить грузоподъемность самолета увеличением числа несущих плоскостей. Был разработан проект. С целью проверки на практике правильности своих выводов В. Ф. Савельев построил для начала небольшой четырехплан. Крылья располагались ступенчато с выносом переднего плана вперед, расстояние между планами было 0,5 м, размах верхнего крыла 8 м, удлинение крыльев составляло около 8. Обтянутые полотном крылья были связаны между собой вертикальными стойками и расчалками. Нижнее крыло с помощью лонжеронов примыкало к задней стойке шасси. Следующее крыло примыкало к средней части фюзеляжа. Третье и четвертое крыло располагались над фюзеляжем. Элероны имелись на верхнем и втором крыле. Фюзеляж из четырех лонжеронов рамного типа был выполнен из фанеры. Оперение состояло из вертикального киля с руля поворота и неподвижного стабилизатора с рулем глубины. Шасси — двухстоечного типа с парой колес. Двигатель — "Клерже" мощностью 80 л. с. Полетный вес четырехплана 1070 кг. Машина двухместная, летчик и наблюдатель располагались друг за другом.
Самолет испытывался в полете летчиком В. А. Юнгмейстером в Смоленске при 2-м авиационном парке. Четырехплан совершал удачные полеты. Грузоподъемность его составила 330 кг (самолет "Вуазен", имея двигатель 140 л. с., обладал примерно такой же грузоподъемностью), скорость — 127 км/ч. Это достигалось за счет его хорошей аэродинамической формы, отсутствия выступающих частей, меньшего числа расчалок. После испытания было принято решение поставить на аппарат более мощный двигатель "Моносупап" мощностью 100 л. с. С ним самолет показал скорость 140 км/ч. Машина была сильно вооружена: на ней стояло три пулемета — два стреляли вперед, через второе крыло, один — назад. Самолет такого типа нес боевую службу в 4-м дивизионе, на нем летал командир дивизиона В. А. Юнгмейстер. В 1917 г. Управление военно-воздушного флота приобрело четырехплан Савельева в казну и выдало ему заказ на 20 машин такого типа. В том же году в имении Рачинского в Смоленске началась постройка специального авиазавода, который должен был строить самолеты этого типа, но осуществить этого не удалось.
Самолет Г. А. Ботезата. Проект "абсолютно устойчивого аэроплана" представил военному ведомству профессор Г. А. Ботезат. Главное военно-техническое управление 1 февраля 1916 г. заключило контракт с акционерным обществом заводов электромеханических сооружений (бывшее Товарищество Дюфлон — Константинович и К0 — "Дека") на постройку в 20-месячный срок двух самолетов системы Г. А. Ботезата. Общая стоимость заказа составляла 26 тыс. руб. [176] Машина была построена к 1 октября 1917 г. Это был биплан с толкающим винтом и двигателем "Рено" мощностью 220 л. с. Два таких двигателя были выданы заводу Главным военно-техническим управлением.
Автоматическое равновесие в полете обеспечивалось с помощью специального прибора, сконструированного по принципу гироскопа. К сожалению, чертежи этой интересной машины не сохранились. На самолете профессора Ботезата еще до официальной приемки Управлением военно-воздушного флота был совершен пробный полет, закончившийся катастрофой. Из представленных военному ведомству показаний участников и свидетелей полета и гибели аэроплана следует, что это произошло в результате нелепой случайности. При взлете машина задела за березу и при падении разбилась. Коллегия Управления военно-воздушного флота, рассмотрев заявление по этому поводу со стороны завода, постановила: "Считать контракт на заказ двух аэропланов профессора Ботезата расторгнутым, выданных заводу в виде аванса сумме него не взыскивать. Обязать завод возвратить Управлению военно-воздушного флота стоящий на аэроплане мотор".
Военное ведомство считало схему самолета Ботезата "нерациональной". От его ремонта отказались под предлогом, что "ввиду отъезда автора за границу без его личного руководства трудно ожидать положительных результатов". Двигатели были изъяты у завода и отправлены в Петроградский парк-склад авиационновоздухоплавательного имущества. Так печально закончилась попытка опытной постройки самолета, который можно считать одним из первых самолетов, снабженных автопилотом.
Над проблемой автоматически устойчивого самолета работали в те годы многие изобретатели. Наряду с маятниковыми и флюгерными приборами для этой цели использовали и гироскопические приборы. Последние оказались наиболее перспективными и впоследствии получили широкое применение.
В период первой мировой войны французская фирма "Gamier" строила гироскопические маятники, предназначавшиеся для указания горизонта и углов наклонения аэроплана. Такой прибор применялся и на русских самолетах. В книге Ауэрбаха и Торта [177]приведена фотография такого прибора, снятого с захваченного немцами русского самолета. На крышке прибора ясно видна надпись, сделанная по-русски, "подъем". За основу прибора взят принцип действия волчка, приводимого в движение встречной воздушной струей. Волчок оканчивался небольшим стержнем, который описывал по отношению к намеченным на колпаке делениям небольшой круг. Колпак был стационарно связан с самолетом, при наклонении самолета центр круга перемещался по отношению к колпаку и по имевшимся делениям указывал степень наклонения машины. Это изобретение породила практика ночных полетов. Известны были и другие приборы такого типа. Над проблемой автоматической устойчивости самолета трудились Н. Е. Жуковский, Г А. Ботезат, К. Э. Циолковский. Их работы не были безрезультатными. Позже на базе гироскопических и флюгерных приборов были созданы автопилоты.
Изобретение В. С. Кебурова. В июне 1915 г. летчик В. С. Кебуров обратился с прошением в отдел изобретений при Центральном военно-промышленном комитете. Он писал: "Будучи одним из пионеров авиации, получившим диплом авиатора в Париже еще в 1910 г., я с тех пор беспрерывно произвожу до сих пор научные и практические эксперименты в этой любимой мне области, в результате которых мне удалось построить особой устойчивости аэроплан, на котором я еще до войны совершал свои удачные перелеты между городами Кавказа". Кебуров утверждал, что ему "удалось разрешить проблему автоматической устойчивости аэроплана путем усовершенствования принципа утилизации естественного стремления тяжести к вертикали". Очевидно, это изобретение имело в своей основе маятниковое приспособление.
Кебуров предлагал осуществить автоматическое искривление плоскостей самолета утилизацией полезного груза.
Главное военно-техническое управление, куда обращался со своим предложением изобретатель, отказало ему в средствах для создания прибора, мотивируя это тем, что "акты с этой системой не дали удовлетворительных результатов". В. С. Кебуров не оставлял хлопот о своем приборе и представил в отдел изобретений модель самолета с пояснительными чертежами и описанием принципа действия своего приспособления. Однако результатов это не дало. Дальнейшие исследования показали, что маятниковые приборы сами по себе не могут обеспечивать автоматическую устойчивость самолета.
Самолет В. Ольховского. Предлагались проекты и других оригинальных самолетов. Так, штабс-капитан В. Ольховский построил к весне 1917 г. истребитель собственной конструкции, названный им "Торпедо". Машина относилась к типу моноплана с двигателем "Рон" мощностью 110 л. с. и была снабжена воздушным винтом системы Ольховского. Это был полый металлический винт диаметром 2,6 м с шагом 2,72 м. Поперечная устойчивость самолета достигалась искривлением крыла. При небольшом размере крыла конструктор довел нагрузку на 1 м2 до 50 кг. Между фюзеляжем и задней кромкой крыла были установлены стеклянные стенки, защищавшие пилота от встречного ветра. "Торпедо" имел неподвижно укрепленную на самолете пулеметную установку для стрельбы через винт. Вес пустой машины с пулеметом и его установкой составлял 500 кг.
Для испытания самолета была создана специальная комиссия под председательством капитана Попова, в состав которой вошли известные летчики Модрах, Северский, Слепцов, Альбрехт. В период с 6 по 20 марта комиссия провела всесторонние испытания нового истребителя. Военному ведомству был предоставлен весьма подробный и обстоятельный акт. Максимальная скорость полета на высоте 1000 м оказалась равной 168,5 км/ч, скороподъемность на высоту 2000 м составляла 8 мин 30 с, на 3000 м—17 мин 5 с, разбег — 82 м, пробег — 58 м. Самолет легко достигал потолка 4300 м. Испытания производились с нагрузкой 155 кг. Комиссия отметила, что основная схема конструкции дает пилоту "большое поле зрения", а в целом "конструкция самолета, по-видимому, вполне солидная и выполнена тщательно".
Установка двигателя была надежной, охлаждение хорошим, обслуживание самолета и двигателя удобными. Скорость полета у земли (166 км/ч) комиссия нашла "вполне удовлетворительной"[178].Пулеметная установка размещалась с правой стороны корпуса, вне кабины пилота, лента к пулемету подводилась из нижней части корпуса. Комиссия записала в своем акте, что "механическое приспособление для стрельбы через винт от мотора вполне оригинально. Передача гибким валом. Приспособление должно исключать возможность производства выстрела в известном секторе круга, описываемого винтом, причем лопасти винта находятся как бы в мертвом пространстве. Приспособление работает во все время вращения мотора.
Приспособление очень простое, легкое и почти не требует изменений в самом пулемете. На скорость стрельбы число оборотов мотора почти не влияет. При испытании было выпущено две ленты по 250 патронов, причем произошло одно попадание в винт".
[170] ЦГВИА, ф. 493, oп. 1, д. 599, л. 11.
[171] ЦГВИА, ф. 493, оп. 4, д. 571, л. 9.
[172] ЦГВИА, ф. 369, оо. 8, д. 75. л. 10–12.
[173] ЦГВИА, ф. 369, оп. 8, д. 75, л. 10–12.
[174] ЦГВИА, ф. 493, оп. 10, д. 599, л. 22.
[175] ЦГВИА, ф. 2008, оп. 3, д. 425, л. 4.
[176] ЦГВИА, ф. 493, оп. 4, д. 485, л. 152.
[177] Auerbach F. und Hort W Physikaliche und technische Mechanek, В, II. S. 464.
[178] ЦГВИА, ф. 843, oп. I, д. 420, л. 83.