На базе сделанных научных открытий Н. Е. Жуковский совместно с В. П. Ветчинкиным, А. Н. Туполевым и другими своими учениками организовали огромную практическую работу по расчету основных типов самолетов, состоявших на вооружении русской армии. Она оказала плодотворное влияние на повышение прочности и улучшение качества выпускаемых военных самолетов. Успехи, достигнутые в создании методов аэродинамического расчета и расчета самолета на прочность, позволили Н. Е. Жуковскому авторитетно решать многие комплексные проблемы оценки качества строившихся самолетов. В архиве сохранились многочисленные заключения расчетно-испытатеЛьного бюро, выполненные в порядке экспертизы по заданиям военного ведомства при решении возникающих спорных вопросов. Например, еще в процессе постройки опытного двухмоторного самолета В. А. Слесарева в аэродинамической лаборатории велись серьезные исследования "воздушного сопротивления корпуса аэроплана". В 1914 г. В. А. Слесарев опубликовал статью, в которой писал: "По возможности должно избегать выступов на аэропланах, а также и на дирижабле. Если таковые надо поставить, то делать их по возможности более выгодной формы и помещать их в таких местах, где сопротивление будет наименьшим"[159].
В середине 1915 г. самолет был собран и подготовлен к испытаниям. Предварительные испытания показали необходимость небольших доделок машины. Однако противники тяжелых воздушных кораблей добились того, что военное ведомство приостановило финансирование опытных работ до получения экспертизы от авторитетных специалистов. Генерал-инспектор инженерных войск, великий князь Александр Михайлович обратился с письмом к Н. Е. Жуковскому, как "мировому специалисту по аэродинамике". Жуковский при участии инженера-механика В. П. Ветчинкина и лаборанта Г И. Лукьянова, опираясь на созданный им научный метод, сделал первый в истории авиации полный аэродинамический расчет многомоторного самолета. В составленном по этому поводу протоколе он категорически подчеркнул, что "даже при принятых наихудших предположениях относительно свойств аэроплана и винтомоторной группы возможен полет аэроплана Слесарева, несущего полную нагрузку в 6,5 т со скоростью более 100 км/ч"[160]. Это смелое заявление находилось в полном противоречии с мнением известного английского ученого Ланчестера, который накануне войны в работе "О предельных размерах самолета"[161] считал невыгодным увеличивать эти размеры.
Русские ученые и конструкторы, работая под руководством Н. Е. Жуковского, на практике доказали ошибочность распространенной в европейских странах "теории". Успехи многомоторных кораблей типа "Илья Муромец" были блестящим подтверждением теоретических выводов Н. Е. Жуковского.
Ученики и сотрудники выдающегося ученого А. Н. Туполев, Б. Н. Юрьев, Б. С. Стечкин, В. П. Ветчинкин, А. А. Микулин, К. А. Ушаков, Г М. Мусинянц и другие, выполняя задания военного ведомства, в то же время систематически публиковали в трудах авиационного расчетно-испытательного бюро научные статьи и расчеты, сделанные в процессе проверки самолетов различных систем. В общей сложности по вопросам аэродинамического расчета и прочности было отпечатано около 50 литографированных выпусков.
Оправдало свое назначение и организованное Н. Е. Жуковским изучение авиационной специальности при механическом факультете МВТУ Позже оно способствовало созданию самостоятельного аэромеханического факультета, а затем на его базе — Московского авиационного института (МАИ). Первыми выпускниками, получившими эту специальность, были А. Н. Туполев, Б. Н. Юрьев, Б. С. Стечкин, В. М. Петляков, Н. И. Иванов, А. А. Архангельский, А. И. Путилов и другие. Академик Б. Н. Юрьев говорил о Н. Е. Жуковском: "Он подготовил наши руководящие научные кадры в области авиации. Он создал теории, которыми мы руководствуемся при расчете летательных аппаратов. Он создал целый ряд учреждений, где ведется научная работа в области авиации. Он действительно был отцом русской авиации".
С. А. Чаплыгин. Одновременно с Николаем Егоровичем Жуковским в работах расчетно-испытательного бюро и жизни аэродинамических лабораторий активное участие принимал другой выдающийся русский ученый — Сергей Алексеевич Чаплыгин.
Без ознакомления с его основными работами представление о научных достижениях России в теории авиации в годы первой мировой войны было бы далеко неполным. Величайшая сила С. А. Чаплыгина заключалась в умении использовать математику для решения технических проблем авиации.
Академик С. А. Чаплыгин
Во время первой мировой войны С. А. Чаплыгин продолжал развивать теорию крыла Н. Е. Жуковского. Еще в 1910 г. Сергей Алексеевич на заседании математического общества в докладе "О давлении плоскопараллельного потока на преграждающие тела" сказал:
"Я полагаю, что на оконечность каждого крыла будет опираться некоторый сопутствующий ему вихрь, образующийся благодаря разности скоростей на нижней и верхней поверхности крыльев" [162]. В этой работе дана основа гидродинамической теории крыла и выведена формула для определения величины, направления и точки приложения равнодействующей сил давления потока воздуха на крыло. В иностранной литературе эти формулы получили название "формул Блязиуса", но Блязиус нашел эти формулы, хотя и независимо от Чаплыгина, но позже его. На основе этого исследования ученому удалось, используя методы математического анализа, создать количественные способы определения аэродинамических характеристик крыла. Это имело важнейшее значение для создания и расчета самолетных крыльев обтекаемой формы. На работах С. А. Чаплыгина основывается вся теория крыла. Развивая ее, Сергей Алексеевич опубликовал две работы по теории решетчатого крыла. Они послужили основой теории лопаточных машин. Чаплыгин показал, что подъемная сила такого самолетного крыла больше, чем обычного со сплошной кромкой. Разрезное крыло более устойчиво в полете, оно предотвращает срыв потока. Достигается это с помощью небольшого предкрылка, который может выдвигаться вперед. На задней кромке крыла устанавливается закрылок, способный поворачиваться на 40° вниз. Применение разрезных крыльев оказалось особенно эффективным на больших углах атаки. С помощью простых приспособлений их подъемная сила увеличивается в два с лишним раза. Практика показала, что такие крылья позволяют летать на меньших скоростях, что особенно важно при взлете и посадке на небольшие аэродромы. Разрезные крылья лежат в основе всех тормозных приспособлений, закрылков, щитков, предкрылков и других элементов механизированного крыла.
Чаплыгин опубликовал свою работу "Теория решетчатого крыла" в 1914 г. За рубежом в то время утверждения русского ученого были встречены скептически. О его работе даже не поместили никаких сообщений. Заслугу создания разрезного крыла там приписали немцу Лахману и англичанину Хендли Пейджу, опубликовавшим свои работы на семь лет позднее. Такой казус можно объяснить лишь полной неосведомленностью Запада в те годы о достижениях русских ученых. Как справедливо отмечал профессор В. В. Голубев, С. А. Чаплыгина надо считать "родоначальником теоретических исследований, связанных с так называемой механизацией крыла, широко разрабатываемой в современной технической аэромеханике" [163].
Разрезные крылья послужили толчком к изучению вопроса об управлении пограничным слоем крыла, имеющим большое значение для скоростной авиации.
Во время войны С. А. Чаплыгин занялся также изучением крыла моноплана. Это дало ему возможность опубликовать труд "К общей теории крыла моноплана". В нем обосновано новое понятие о параболе устойчивости и дано ее приложение к оценке свойств крыла. Ученому удалось создать науку о профилях и указать основные методы изучения их работы, предложить профили с высокими аэродинамическими свойствами и хорошими качествами при больших скоростях полета.
Еще осенью 1913 г. С. А. Чаплыгин приближенно решил ранее считавшуюся неразрешимой трехмерную задачу о крыле конечного размаха, выведя при этом формулу для подъемной силы и индуктивного сопротивления. Ученый выяснил сложнейшие вопросы о физической картине работы крыла конечного размаха, присоединенных и свободных вихрях, силе индуктивного сопротивления. Результаты были доложены первоначально на заседании Московского общества воздухоплавания, а в 1914 г. — на третьем воздухоплавательном съезде в Петрограде. К сожалению, научные открытия С. А. Чаплыгина, означавшие целую революцию в аэродинамике, не только не были применены в практике самолетостроения в России, но даже не получили широкой огласки. Б. Н. Юрьев пишет по поводу открытия Н. Е. Жуковским и С. А. Чаплыгиным закона индуктивного сопротивления: "Результаты этих работ докладывались на заседаниях математического общества, но не были опубликованы, так как проверка этой теории в устаревшей плоской трубе Высшего московского технического училища не подтвердила ее выводов" [164]. "Иногда честь создания общей теории крыла конечного размаха приписывают Прандтлю и его сотрудникам, но основные идеи Прандтля предвидел акад. Чаплыгин", — пишет профессор Н. С. Аржаников[165].
Титульный лист диссертации С. А. Чаплыгина
Б. Н. Юрьев при участии В. В. Голубева, развивая теорию индуктивного сопротивления, сделал ее достоянием инженеров. Он в следующих словах выразил значение этой теории: "В настоящее время она обратилась в важнейший раздел прикладной аэродинамики. Ее успех объясняется многими причинами. Во-первых, эта теория дала четкие ответы на целый ряд фундаментальных вопросов, интересующих авиаконструктора: какова наивыгоднейшая форма крыла, как влияют друг на друга крылья биплана, каково влияние крыльев на хвост самолета, насколько точны опыты в аэродинамических трубах, как влияют стенки трубы на результаты опытов и т. д. Во-вторых, эта теория привлекает инженеров своей простотой и наглядностью. Основной элемент этой теории — вихрь — трактуется в ней чисто по-инженерному. Вихрь "опирается на крыло", он действует на окружающий воздух, он поддается графическому изображению. Все это привело к тому, что теория индуктивного сопротивления стала весьма популярной и в конструкторских бюро, и в исследовательских институтах" 2. Теперь ни о какой теории устойчивости, ни о каком изучении полетных качеств самолета нельзя говорить без знания теории индуктивного сопротивления.
Когда в 1935 г. итальянская Академия наук созвала в Риме научный конгресс имени Вольта, на котором были заслушаны доклады виднейших ученых по вопросу больших скоростей в авиации, то оказалось, что ни один из докладов таких столпов аэродинамики, как Л. Прандтль, Дж. И. Тейлор, Т. Карман, А. Буземан, не обошелся без ссылок на диссертацию С. А. Чаплыгина "О газовых струях". Л. Прандтль с сожалением заявил, что его только "в 1932 г. познакомили… со старой, написанной ещё в 1904 г. на русском языке работой Чаплыгина". Т. Карман признал, что метод, примененный С. А. Чаплыгиным, имеет и теперь громадное значение.
Таким образом, десятилетия спустя открытия Чаплыгина не только не утратили для авиации своего значения, но приобрели особую важность. Его труды сделались настольной книгой для всех, кто серьезно изучает аэродинамику больших скоростей.
Научное творчество С. А. Чаплыгина было неразрывно связано с творчеством Н. Е. Жуковского. Их объединяла, кроме того, большая дружба. Аэродинамика стала наукой только после того, как Жуковский и Чаплыгин проложили ей широкую дорогу в авиационную технику.
Коллективы Петроградских аэродинамических лабораторий. Значительный вклад в авиационную науку и практику постройки военных самолетов внесли петроградские аэродинамические лаборатории. Наиболее подготовленной из них для самостоятельной научно-исследовательской работы была аэродинамическая лаборатория при кораблестроительном факультете Политехнического института. Ее оборудование немногим уступало оборудованию Московского высшего технического училища. Исследования во время войны проводились в контакте с аэродинамической лабораторией при Институте инженеров путей сообщения, где работал профессор Н. А. Рынин. Научные исследования в Петрограде велись под общим руководством профессора Фан дер Флита. От кораблестроительного факультета участие принимали преподаватели Е. В. Красноперов, А. Н. Иванов, Д. Н. Дьяков, от института путей сообщения, помимо Н. А. Рынина, — А. Г. Воробьев и Г. Г. Ростовцев.
Наиболее заслуживающими внимания за время войны были исследования, связанные с постройкой Д. П. Григоровичем военных гидросамолетов. Модели гидролодки протаскивали в гидроканале военно-морского флота, модели крыльев и фюзеляжа тщательно продувались в аэродинамической трубе. Помимо Д. П. Григоровича, в этих работах принимал участие преподаватель кораблестроительного факультета Харитонович. Результатом экспериментов был гидросамолет М-5, показавший хорошие мореходные и летные качества.
Большие экспериментальные работы были проведены по гигантскому самолету "Святогор" конструкции В. А. Слесарева. Все его основные детали продувались в большой аэродинамической трубе. В результате продувок удалось найти стойки обтекаемой (рыбообразной) формы, наиболее рациональную модель крыльев, напоминавшую крылья стрижа. Тщательному изучению и испытанию в аэродинамической трубе и на специальной установке подвергались также воздушные бинты. Построенный В. А. Слесаревым самолет по своим аэродинамическим формам превосходил самолет "Илья Муромец".
И. И. Сикорский в период войны развернул строительство своих многомоторных кораблей в отделении Русско-Балтийского завода в Петрограде. Аэродинамическая лаборатория Петербургского политехнического института провела по просьбе конструктора целый ряд исследований в поисках наиболее совершенных винтов, очертаний фюзеляжа, крыльев и других частей самолета. В результате тяжелые корабли "Илья Муромец", строившиеся в 1916 г., выгодно отличались по своим аэродинамическим формам от первенца, построенного Сикорским в 1913 г.
Активная научно-исследовательская работа проводилась в области авиадвигателей. Над задачами повышения литража и степени сжатия работали профессора А. А. Лебедев, Н. А. Быков и другие.
Интересные экспериментальные исследования по заданию военного ведомства проводились над авиабомбами. Изучался коэффициент сопротивления и коэффициент моментов профилей воздушных бомб.
Лаборатория провела также испытания моделей дирижабля "Гигант" объемом в 20 тыс. м3, строившегося на Ижорском заводе. Благодаря продувке была найдена хорошая аэродинамическая форма моторных гондол дирижабля. Там же испытывались модели "Воздушного крейсера".
Ценные опыты провела лаборатория по изучению парашютов системы Г. Е. Котельникова. Даже после того, как ранцевый парашют, изобретенный в России, был принят на вооружение за границей, в воздухоплавательных и авиационных частях все еще опасались использовать его. Военное ведомство настаивало на дополнительных опытах. Для их проведения были вскрыты все четыре этажа здания лаборатории и устроена вертикальная шахта, где изучалось свободное падение грузов с парашютами. Результаты подтвердили безопасность и удовлетворительные грузоподъемные данные парашютов Котельникова. Скорость их падения с грузом в 75 кг не превышала 5 м/с. Аналогичные данные были получены при испытании парашютов в главной палате мер и весов при помощи вертикальной трубы, построенной Д. И. Менделеевым. Заключения лаборатории ускорили снабжение летных частей парашютами.
Имевшиеся лаборатории, несмотря на беззаветную работу русских ученых, не могли удовлетворить потребности военно-воздушного флота и авиационных производств. Особенно острая нужда возникала в испытаниях непосредственно на фронте, так как многие самолеты того времени часто доделывались и изменялись непосредственно в боевой обстановке.
[159] Слесарев В. А. Исследование воздушного сопротивления корпуса аэроплана и дирижабля наивыгоднейшей формы. — Техника воздухоплавания, 1914, № 2–3. с. 119–122.
[160] ЦГВИА, ф. 2008, oп. 1, д. 39, л. 108–110.
[161] Lanchester, Aerodynamics second Edition, London, 1909, Chapter IV.
[162] Чаплыгин С. А. О давлении потока на преграждающие тела. Соч., т. 11, М.: 1948, с. 229.
[163] Голубев В. В. Сергей Алексеевич Чаплыгин. М.: 1947. с. 84.
[164] Юрьев Б. Н. Экспериментальная аэродинамика, т. II. М.: Оборонгиз, 1938. с. 3.
[165] Аржаников Н. С. Очерк истории аэродинамики. Сборник МАИ, с. 155.