Отсутствие надежных прицелов ставило русских летчиков в неравные условия в борьбе с немецкими истребителями, имевшими хорошие цейсовские оптические приборы для ведения стрельбы из авиапулеметов.
В русской авиации не была решена задача вооружения. На 1 апреля 1917 г. в авиации числилось 1069 пулеметов, в том числе "Люис" — 479, "Кольт" — 352, "Виккерс" — 186, "Гочкис" — 52. В это число входили все запасные пулеметы, находившиеся в авиапарках, на центральном складе. Число пулеметов на самолетах было значительно меньше. Лучшими считались английские пулеметы "Виккерс". Они имели водяное охлаждение, которое, однако, при воздушной стрельбе не применялось. В кожухе были сделаны щели, через которые встречный поток воздуха охлаждал ствол пулемета. Питание осуществлялось не с помощью магазина, как у пулемета "Люис", а при помощи ленты из 1000 патронов, что повышало эффективность стрельбы. Пулемет "Виккерс" весил 12 кг, делал 350 выстрелов в минуту.
Стрельба из пулемета системы "Виккерс"
Результатом слабой вооруженности самолетов были большие боевые потери. К 1 июля 1916 г. в действующей армии значилось только 250 исправных самолетов, 133 находились в ремонте. Такое положение начальник Управления военно-воздушного флота объяснял военному министру "громадной убылью аэропланов, главным образом, вследствие износа этих весьма хрупких машин, а засим авариями и потерями в боях". Но дело было не столько в "хрупкости" машин и начальнику УВВФ правильнее было "засим" в своем докладе поставить на первое место. Громадные потери, доходившие в месяц до 50 % общего числа действующих боевых самолетов, в значительной степени были результатом их слабого вооружения. Начальник штаба 12-й армии доносил в Ставку в сентябре 1916 г.: "Моторов нет, нет аэропланов, пулеметов — полная неподготовленность… Молодежь самоотверженна, иногда приходится почти "на убой" посылать: вернутся, либо нет пока то, что делается, — выше всякой похвалы"[108]. Бессмысленные потери летного состава — цена неподготовленности царизма в области вооружения самолетов. Если при всем этом немцы вынуждены были признать превосходство русских летчиков, это говорит о высоком мастерстве и исключительном мужестве русских пилотов. Доказательство этому можно найти в одном из приказов кайзера Вильгельма II, в котором он писал: "Я желаю, чтобы мои авиаторы стояли бы на такой же высоте проявления своего искусства, как это делают русские".
Авиабомбы. Уже первые боевые полеты самолетов "Илья Муромец" в глубокий тыл противника сопровождались сбрасыванием бомб на военные объекты. Эти самолеты в то время брали 15–20 бомб, в основном пудовых и 25-фунтовых. Возможности бомбометания ограничивало отсутствие авиабомб достаточной мощности и прицелов. Россия располагала разработанными капитаном Толмачевым каплевидными бомбами для сбрасывания с дирижаблей. Но практика бомбометания показала, что для тяжелых самолетов типа "Илья Муромец" нужны авиабомбы крупного калибра. Военное ведомство поставило перед учеными и специалистами задачу создания фугасных, осколочных и зажигательных бомб. К разрешению этой задачи был привлечен и профессор Н. Е. Жуковский. А пока не появились специальные авиабомбы, практики летного дела осуществляли бомбардировки неприятеля с помощью примитивных авиабомб и специальных стрел.
Полковнику Печенкину удалось разработать специальные ударные трубки и применить их к 42-линейным гаубичным снарядам, которые сбрасывались с аэропланов взамен авиабомб. Воздухоплавательное отделение Главного военно-технического управления отмечало, что это усовершенствование "дало возможность в первое время войны, когда других снарядов не имелось, производить бомбометание с аэропланов" [109]. Одновременно в мастерских авиационных отрядов началось изготовление специальных пуль для поражения кавалерии и пехоты противника. Эти пули применялись наряду с трофейными стальными стрелами. Пули и стрелы размещались в специальных кассетах, которые подвешивались под фюзеляжем самолета, и выбрасывались на цели из ячеек кассеты пачками. Падение пуль и стрел сопровождалось резким свистом, действовавшим на психику противника.
Даже в 1917 г. военное ведомство в массовом количестве заготовляло такие пули. Акционерному обществу "Дека" (бывшее товарищество "Дюфлон — Константинович и К°") в начале этого года было заказано 400 тыс. "пуль для метания с аэропланов"[110]. Завод к июлю сдал этот заказ армии.
Самолет "Илья Муромец" серии В с двигателями РБЗ-6 с подвешенной 25-пудовой бомбой
Уже в начале войны русские летчики, имея на вооружении примитивные авиабомбы, нанесли военным объектам противника немалый урон. Например, в ноябре 1914 г. Брест-Литовский крепостной и 24-й корпусной авиаотряды сбросили на крепость Перемышль 23 бомбы общим весом 470 кг[111]. По сведениям, полученным штабом 11-й армии путем опроса пленных, выяснено, что бомбы причинили повреждения электрической станции, казармам уланского полка, обозам, попали в орудийный склад, склады снарядов, место расположения сферического аэростата, произвели много пожаров.
Война показала эффективность зажигательных бомб. Их изготовлением занимались многие фронтовые летчики и военные инженеры. Одну из них изобрел подполковник Калиновский. Неплохой зажигательный снаряд для метания с аэропланов[112] удалось изготовить в 1915 г. прапорщику Голубу. Первые зажигательные бомбы изготовлялись с применением белого фосфора. Острый дефицит этого химического элемента заставил искать заменители. Для самолетов "Илья Муромец" изобретатель П. А. Архипенко предложил зажигательный снаряд в виде бочки, наполненной бензином с прибавлением небольшого количества эфира, которая, по мысли изобретателя, должна была подвешиваться на специальном тросе под самолетом. Предполагалось, что сброшенная на неприятельские колонны бочка с подожженной жидкостью разобьется и море огня от горящих газов бензина произведет в рядах неприятеля огромное опустошение и замешательство1. Воспламенение бензина в этом снаряде обеспечивалось также с помощью фосфора. Это обстоятельство заставило военное ведомство отказаться от предложения изобретателя.
Заведующий авиацией и воздухоплаванием в действующей армии в июле 1915 г. обратился к профессору Н. Е. Жуковскому с просьбой изыскать способы изготовления зажигательных авиабомб малого и большого калибров. Для организации опытов Главное военно-техническое управление отпустило в его распоряжение 1500 руб.2 К решению задачи Н. Е. Жуковский привлек своих учеников Б. Н. Юрьева, Б. С. Стечкина, В. П. Ветчинкина и других. В короткий срок в аэродинамической лаборатории МВТУ были изготовлены и испытаны зажигательные бомбы. 14 сентября 1915 г. Н. Е. Жуковский составил для военного ведомства отчет об этих испытаниях3, к которому прилагались протокол испытания и два чертежа.
Эти документы свидетельствуют, что ученым удалось создать весьма эффективные зажигательные снаряды. Из нескольких систем, испытанных при лаборатории, наиболее удачными были малые авиабомбы, спроектированные Б. Н. Юрьевым и Б. С. Стечкиным. Зажигательный снаряд прапорщика Б. Н. Юрьева — "стрела" — состоял из тонкостенного сосуда и специального приспособления для разбрызгивания горючего. "Стрела" сбрасывалась с крыши МВТУ и, как свидетельствует Н. Е. Жуковский, "давала большой радиус зажигательного района".
Однако сбрасывание стрел с незначительной высоты не давало полной картины испытаний. Н. Е. Жуковскому удалось добиться прикомандирования для проведения опытов летчика Гулевича с самолетом "Ньюпор"[113]. После того как зажигательные снаряды были сброшены с самолета, Н. Е. Жуковский пришел к выводу, "что горючая жидкость, падая на землю с большой высоты в тонкостенных сосудах, сама весьма хорошо разбрызгивается, потому специальных приспособлений для разбрызгивания, как это было в стреле Б. Н. Юрьева, нет надобности применять".
Зажигательный снаряд Б. С. Стечкина и Синягина состоял из бычьего пузыря, наполненного паклей, бензином и нефтяными остатками. Воспламенителем служили две стеклянные пробирки, вставленные одна в другую. В одной находилась серная кислота, в другой — вата, осыпанная марганцевокислым калием. При падении пробирки разбивались и смесь воспламенялась. Как утверждал Н. Е. Жуковский, "при сбрасывании с аэроплана зажигательных бомб Б. С. Стечкина (около 20 штук) не было ни одного отказа"[114]. Снаряд студента А. А. Микулина относился к бомбам тяжелого типа. Он состоял из жестяного корпуса, наполненного паклей, нефтью и бензином. Бомба в своей верхней части была снабжена четырехлопастным стабилизатором. В нижней части находился ударный воспламенитель с предохранительной чекой и воздушным винтом, заимствованный из взрывателя, разработанного для фугасных авиабомб капитаном Орановским. При ударе снаряда о землю на жало ударника садился патрон с дымным порохом. Вспышка пороха воспламеняла содержание авиабомбы.
Аэродинамическая лаборатория МВТУ изготовила 15 бомб системы Стечкина и 20 бомб системы Микулина для испытания в боевых условиях в авиаотряде, находившемся в крепости Иван-Город. В испытаниях участвовал полковник Вегенер, командовавший там воздухоплавательной ротой.
Технический комитет Главного военно-технического управления под председательством военного инженера генерал-лейтенанта Н. Л. Кирпичева 21 сентября 1915 г. рассмотрел предложенные Н. Е. Жуковским зажигательные бомбы. Комитет отметил, что снаряд, разработанный Стечкиным и Синягиным, "является опасным в обращении, так как его воспламенитель при попадании в него пули может загореться на аэроплане". Что касается авиабомбы Микулина, то было принято следующее решение: "зажигательный снаряд студента Микулина своему назначению удовлетворяет и может быть допущен на снабжение авиационных частей"2.
Таким образом, в результате работы коллектива студентов МВТУ под руководством Н. Е. Жуковского в короткий срок была создана зажигательная авиабомба большой мощности, принятая на вооружение. Однако вопрос о зажигательных бомбах малого калибра не был решен, в них на фронте ощущалась большая нужда. В авиационных отрядах в боевой обстановке проводились опыты по изготовлению зажигательных авиабомб.
Н. Е. Жуковский, Б. Н. Юрьев, В. П. Ветчинкин у тяжелой бомбы для самолета "Муромец"
Во 2-м армейском авиационном отряде, которым командовал Е. Н. Крутень, в ноябре 1915 г. была испытана зажигательная бомба, изобретенная подполковником В. И. Горчинским. Ее металлический корпус имел в головной части утяжеление за счет 1000–1200 г свинца. Бомба наполнялась бензином. Воспламенителем, смонтированным по принципу артиллерийского запала, служил фосфористый терочный состав. Снаряд весил около 4 кг, был снабжен стабилизатором. На самолет типа "Вуазен" брали 12–16 таких бомб. Летчик Шебалин сбросил несколько из них с высоты 200–250 м. Испытание показало, что бомба при падении глубоко уходит в грунт, бензин не расплескивается по поверхности, а быстро сгорает в воронке. В отряде пришли к следующему заключению: "Бомба вполне безопасна и имеет надежный воспламенитель, но требует развития горючего состава для снаряжения и изменения наружной формы, после чего необходимо произвести еще испытание" [115].
Командиры авиационных отрядов, пытаясь ускорить решение вопроса о зажигательных бомбах небольшого веса, обращались в Авиаканц, последняя ставила этот вопрос перед Военно-техническим управлением и Военно-промышленным комитетом. Военно-промышленный комитет г. Москвы обратился к приват-доценту Московского университета Е. И. Шпитальскому с просьбой изыскать возможность получения белого фосфора из красного. Ученый изготовил 50 авиабомб небольшого размера, не требующих фосфора. 27 июня 1915 г. они были переданы в распоряжение командира авиаотряда при 1-й армии капитана Медведева.
Погрузка авиабомб на самолет ""Вуазен"
Как утверждал Е. И. Шпитальский, испытание авиабомб в боевой обстановке дало положительные результаты: "30 июня Московским военно-промышленным комитетом была получена от господина командующего первой армией генерал-лейтенанта Литвинова телеграмма с выражением благодарности мне и моим сотрудникам".
В результате упорного труда многочисленных изобретателей была найдена наиболее рациональная форма зажигательной авиабомбы. До конца войны на вооружении состояли различные типы таких бомб, проверенных в процессе боевой практики.
Метод сбрасывания авиабомб в начале войны
[108] ЦГВИА, ф. 35. оп. 1. д. 242, л. 148.
[109] ЦГВИА, ф. 26, оп. 4, д. 426, л. 48.
[110] ЦГВИА, ф. 26, оп. 4, д. 385, л. 12.
[111] ЦГВИА. ф. 2008, оп. 4, д. 453, л. 274.
[112] ЦГВИА, ф. 26, оп. 4. д. 430, л. 47.
[113] ЦГВИА. ф. 369, оп. 2, д. 482, л. 135.
[114] Жуковский Н. Е. Соч… т 4. М… 1949. с. 299.
[115] ЦГВИА, ф. 2008, оп. 3. д. 403, л. 266.