Самолеты корпусных авиаотрядов должны были удовлетворять следующим требованиям: продолжительность полета 3–4 ч при скорости полета не менее 130 км/ч; особо оговаривалась "возможность горизонтального полета при уменьшенной скорости"; скороподъемность на высоту 2000 м за 15–20 мин.; вооружение — 1 пулемет с 250 патронами; установка радио-, фотоаппарата и бомбомета с бомбами; должно было быть обеспечено удобство наблюдения и размещения пилота и наблюдателя; двигатель предпочтительно автомобильного типа. Желательные типы самолетов — "Фарман-27" и "-30", "Лебедь-12" и "Анатра-Д". Самолеты корпусной авиации должны были обеспечивать фронтовую разведку для стрелкового корпуса и корректирование огня артиллерии.
Самолет "Ньюпор-10"
К самолетам истребительных авиаотрядов было предъявлено требование "управляемости и поворотливости", т. е. маневренным качествам самолета придавалось первостепенное значение. Горизонтальная скорость полета должна быть не менее 150 км/ч. Оговаривалась также "наибольшая скороподъемность". Длительность полета истребителя — не менее 1,5 ч. Вооружение — 2 пулемета, двигатель ротативного типа. Желательные типы самолетов: "Ньюпор-10" и "-11", "Сопвич" ("Виккерс"), "Моран", "Моска", "Спад" и т. п.
Все эти требования были довольно скромными, особенно для истребителей, скорости полета которых являлись главным показателем их боевых качеств. Утверждая эти требования, Особое совещание по обороне государства отметило в своем решении, что "установлению определенных основных типов аппаратов Управление военно-воздушного флота придает весьма существенное значение, так как полагает, что только при этих условиях возможно полное использование и развитие отечественной аэропланной промышленности". Считая основной причиной отставания самолетостроительных предприятий "стремление к созданию новейших типов аэропланов", военное ведомство рекомендовало строго придерживаться установленных типов машин. Особое совещание отметило, что "не располагая избытком средств, технических сил и оборудования, заводы, конкурируя между собою в конструкции новых аппаратов (монококи, двух- и трех-моторные аппараты и т. п.). отвлеклись от задач практического массового производства и не сделали в этом последнем никакого успеха". Военное ведомство пришло к выводу, что дело не столько в создании новых типов самолетов, сколько "в улучшении и совершенствовании существующих основных типов и смене их последующими в порядке нормальной эволюции типа основного".
Управление военно-воздушного флота полагало, что по мере того, как будут появляться более быстроходные самолеты, можно будет перемещать уже имеющиеся боевые самолеты из одной категории в другую (истребители — армейские авиаотряды). "При появлении же особо быстроходных отдельных аппаратов у противника надежные, но менее быстроходные, корпусные аппараты будут работать группами под прикрытием нескольких истребителей"[84].
Особое совещание решило, что каждый завод должен специализироваться на одном из типов самолетов, а там, где позволят обстоятельства, — на двух типах: одном корпусном и одном истребителе "с тем, чтобы дальнейшая творческая работа заводов находила себе применение в усовершенствовании и развитии данных им типов". Что касается самолетов армейского типа, то было решено заказать их за границей. Таким образом, отечественное производство должно было специализироваться на производстве корпусных н истребительных самолетов.
Эти главные принципы были положены в основу производства и снабжения действующей армии самолетами.
В дальнейшем требования к боевым качествам самолетов различных типов продолжали расти. В 1917 г, от истребителей уже требовалась скорость полета около 200 км/ч. К самолетам корпусных авиаотрядов были предъявлены более повышенные требования. В частности, успехи радиотехники заставили военное ведомство в октябре 1917 г. категорически потребовать от заводов, чтобы все строящиеся аэропланы, кроме истребителей, были "приспособлены к установке на них станций беспроволочного телеграфа". Чтобы реализовать это требование, всячески саботировавшееся отдельными заводами, необходимо было обеспечить самолету достаточную электрическую емкость (противовес). Без ее создания была немыслима правильная работа радиостанции. Это означало, что для самолетов, у которых лонжероны крыльев и фюзеляжа (или хвостовой коробки) металлические, представляющие собой достаточную электрическую емкость, необходимо, чтобы все металлические части в местах соприкосновения друг с другом не были окрашены или смазаны. Практически приходилось для обеспечения контакта создавать дополнительные соединения при помощи медного или бронзового проводника ("Фарман-27", "-30", "Вуазен"). В самолетах с деревянными лонжеронами прокладывались бронзовые или медные канатики в 2–3 мм толщиною, которые находились в соединении со всеми металлическими частями самолета. Такие приспособления устанавливались на самолетах "Лебедь-12", "Анатра-Д", "Моран-парасоль" и др. Все это очень усложняло производство аппаратов корпусного типа.
К середине 1916 г. из всего числа самолетов, поступавших в русскую армию, 73 % были построены в России и только 27 % — за границей. Россия собственными силами строила подавляющее большинство самолетов для фронта. Роль отечественных авиационных предприятий неизмеримо возросла. Они должны были не только систематически пополнять авиационные отряды материальной частью, но и создавать самолеты, соответствующие достижениям мировой авиационной техники.
Если сопоставить самолеты русских конструкций с анало-гичйыми по классу образцами иностранных машин, то видно, что Россия в области постройки тяжелых четырехмоторных машин и летающих лодок шла впереди западноевропейских стран. Остальные отечественные машины по скорости, грузоподъемности и радиусу действия почти не уступали аналогичным заграничным образцам. Однако если в 1915–1916 гг. они соответствовали современным требованиям, то в 1917 г. они уже являлись устаревшими.
Сугубо русской конструкции были самолеты "Илья Муромец" и гидросамолеты Григоровича. Остальные являлись модифицированными аэропланами иностранных конструкторов. Но были случаи, когда машина возвращалась в Россию после того, как иностранцы заимствовали эту схему самолета и только усовершенствовали ее.
Замечательные образцы опытных самолетов русских конструкторов Сикорского, Пороховщикова, Гаккеля, Ольховского, Хиони не были приняты в серию, хотя Сикорскому и Ольховскому удалось создать боевые машины истребительного типа, т. е. именно те типы самолетов, в которых начиная с конца 1915 г. в России была наибольшая нужда.
Среди русских конструкций были и неудачные. Зачастую самолеты строились небрежно. Должного опыта и культуры производства молодые отечественные авиазаводы не имели. Однако политика правительства и верхушки военного ведомства в области снабжения действующей армии самолетами была ориентирована на постройку заграничных, главным образом французских образцов. Финансовая зависимость отдельных влиятельных чиновников от заграничных магнатов промышленности была столь велика, что приходилось выпускать на русских заводах лицензионные машины. За каждый строившийся в России самолет заграничной конструкции Управление военно-воздушного флота платило фирме "Ньюпор" по 1435 франков, фирме "Фарман" по 1800 франков. Только осенью 1916 г. иностранным авиационным фирмам было выплачено около двух миллионов франков золотом. Неудивительно поэтому, что французские и британские авиафирмы всячески стремились внедрить в производство русских авиазаводов самолеты своих систем, причем преимущественно снятых с вооружения собственных армий.
Заграничные поставки авиатехники. В связи с отставанием собственной авиапромышленности пришлось прибегнуть к закупкам самолетов и другого авиационного имущества за рубежом. Наиболее развитой авиационной промышленностью обладала Франция, поэтому русское правительство обратилось за помощью прежде всего к французским промышленникам. Была направлена специальная военная миссия, работавшая в тесном контакте с русским посольством в Париже (полковник Игнатьев, полковник Немченко и др.). Соответствующие задания получили посольства в Лондоне, Риме, Вашингтоне. Основные поставки из-за границы были предназначены для сухопутной авиации, однако производило закупки и морское ведомство.
До конца 1916 г. снабжение заграничными самолетами носило случайный характер. Царское правительство не могло остановиться на каких-либо определенных типах машин для массовой закупки. Между тем во Франции непрерывно появлялись новые образцы военных самолетов. Естественно, что французское военное ведомство наиболее совершенные самолеты направляло в свои авиационные части, а России продавало устаревшие, снятые с вооружения своих авиационных отрядов. Генерал-майор П. В. Пневский публично признавал, что новейшие аппараты не поступали вовсе. Если же аппараты оказывались хорошими, то первые крупные партии поступали во французскую армию, наша же потребность начинала удовлетворяться уже тогда, когда при быстрой эволюции техники, трудностях и медлительности доставки аппараты оказывались устаревшими и армию более не удовлетворяли. Например, истребители "Ньюпор-17" и "-21" были приняты во Франции на вооружение еще в 1915 г., на русском же фронте они появились значительно позднее. То же было с самолетами "Спад", "Сопвич", "Фарман-27" и "-30" и другими машинами. В 1917 г. русский военный агент в Париже телеграфировал, что новый тип самолета "Спад-13" показал скорость 208 км/ч, потолок 6800 м при хорошей скороподъемности. Конечно, ни одного такого самолета России не было продано. Часто наряды на отправку самолетов в Россию отменялись представителями командования французской армии.
В 1915 г. Германия перенесла главные усилия на Восточный фронт с целью вывести Россию из войны. Русские армии, выручая Францию, отвлекли на себя лучшие кадровые корпуса немецкой армии и ее основные военно-воздушные силы. В ходе упорных боев русским войскам пришлось оставить Галицию, Восточную Пруссию, а вслед за ними Польшу, Литву и значительную часть Белоруссии. Отступление сопровождалось потерями крепостных авиа- и воздухоплавательных баз, авиапарков, части состоявших на вооружении самолетов. Все это усугубляло и без того тяжелое положение авиационных отрядов.
Верховное командование русских армий настойчиво добивалось помощи союзников. Французское правительство и главнокомандующий войсками Жоффр заверили, что с начала 1916 г. в Россию будет доставлено значительное количество самолетов и двигателей. Но эти обещания не были выполнены. В боях под Верденом французская авиация понесла тяжелые потери. Военный агент в Париже сообщал русскому командованию, что за время верденских боев французские эскадрильи с 10-ю аппаратами каждая дошли до 1–2, т. е. за 3 месяца потеряли на одном корректировании стрельбы своей артиллерии около 85 процентов аппаратов. Естественно, что в этих условиях приток французских самолетов в Россию резко уменьшился.
Военное ведомство пыталось исправить создавшееся положение увеличением постройки самолетов на отечественных заводах. Предполагалось в то же время, что самолетостроительные предприятия получат от французской промышленности достаточное количество двигателей. Но и эти планы не оправдались. В конце 1916 г. начальник Управления военно-воздушного флота писал в Государственную Думу по поводу заграничных поставок авиадвигателей: "Используя производительность своих моторных заводов прежде всего для своих нужд, иностранные правительства, не исключая и союзных, разрешали, по крайней мере, до сих пор к вывозу в Россию преимущественно авиационных двигателей несколько устаревших уже типов, установка которых на современных аэропланах понижает их боевые качества. Что же касается моторов новейших, самых совершенных систем, то они обычно уступаются весьма неохотно и при том в небольшом, далеко не достаточном для нашей авиации количестве"[85].
В начале 1915 г. самолеты "Вуазен" с двигателем жидкостного охлаждения "Сальмсон" считались на фронте лучшими корректировщиками. Русские авиазаводы "Дукс", Лебедева, Щетинина и Анатра довольно быстро освоили производство этого крайне необходимого для армии самолета. Однако французское правительство пересмотрело данное раньше разрешение на вывоз двигателей "Сальмсон" в Россию. Их количество было резко сокращено. Кроме того, они стали поступать без магнето, т. е. не пригодными к работе. Это создало тяжелое положение на русских авиазаводах, выпускающих самолеты "Вуазен". Когда же к концу 1915 г. удалось освоить производство двигателей "Сальмсон" в России, аппарат "Вуазен" успел уже устареть. Только в середине 1916 г., когда завод "Дукс" начал строить аппараты "Фар-ман-27" и "-30", двигатели "Сальмсон" вновь могли быть эффективно использованы.
Поступавшие из-за границы авиадвигатели зачастую были низкого качества, что в ряде случаев создавало критическое положение для боевой работы авиационных отрядов. Об этом свидетельствует телеграмма в ставку генерала М. Д. Бонч-Бруевича, отправленная из штаба армии 22 марта 1915 г.: "Постоянная неисправность моторов в отрядах, особенно в 5 отряде, мешает разведке, в течение минувшей недели в этом отряде было три случая остановки моторов в расположении противника, сегодня летчик Кононенков вследствие порчи мотора сел недалеко от Плоцка, пользуясь отсутствием противника поблизости, починил мотор, завел машину, на ходу вскочил и полетел, но у Старжебы мотор вторично остановился, удалось спланировать к нашим окопам"[86]. Случаи остановки двигателя в полете не всегда заканчивались удачно. Много летчиков при вынужденных посадках погибло, попало в плен, получило увечья.
С каждым годом войны вопрос поставок авиадвигателей для русской авиации приобретал все более серьезное значение. Заграничные заводы неохотно уступали право производства таких совершенных двигателей, как "Рон", "Испано-Сюиза". Условия лицензий были очень тяжелыми. Прикованное к французской авиапромышленности, русское самолетостроение испытывало на себе затруднения в области освоения производства тех или иных типов самолетов и двигателей. Во Франции осенью 1915 г, под влиянием интенсивного совершенствования немецких двигателей жидкостного охлаждения решили отказаться от постройки ротативных двигателей и строить двигатели автомобильного типа большой мощности. В начале 1916 г. в двигателестроении восторжествовали прежние течения, и заводы вновь начали строить ротативные двигатели ("Рон"). Производство двигателей автомобильного типа было сильно сокращено. Изменение программы во Франции отражалось на количестве и качестве поступивших в Россию двигателей, на русском самолетостроении. В начале 1917 г. положение с французским импортом для русской авиации не только не улучшилось, но стало значительно хуже. Истощившая свои ресурсы французская военная машина не могла оказать должной помощи России.
Военное ведомство России рассчитывало еще на англичан и итальянцев, но авиапромышленность этих стран сама нуждалась в поддержке и едва удовлетворяла потребности своих военно-воздушных сил. Например, английская авиапромышленность сдала армии 11 536 авиадвигателей. И несмотря на это в период войны англичане ежегодно тратили 500 тыс. фунтов стерлингов на импорт двигателей из-за границы [87]. Естественно, что при таком положении русской авиации рассчитывать на сколько-нибудь серьезную поддержку со стороны Англии было безосновательно.
Оставалась надежда на американскую промышленность. Но в 1915–1916 гг. американская промышленность была еще не подготовлена для широкого производства двигателей и самолетов.
Однако вскоре США добились в постройке авиадвигателей значительных успехов. Но несмотря на быстрый рост производства в США "реально для нашего снабжения они дали пока ничтожно мало и при том изделий не первоклассного качества" — писал военному министру генерал Пневский.
Чем дольше продолжалась война, тем сильнее сказывалась техническая отсталость русской промышленности и тем тяжелее становилось бремя зависимости от импорта.
За время войны импорт в Россию составил из Франции 65 % самолетов и 90 % двигателей, из Италии 25 % самолетов и из Англии 10 % самолетов и 10 % двигателей. В 1917 г. в Италии были размещены заказы на 1700 двигателей (20 млн. руб.), которые, однако, не были реализованы. Общее число заграничных поставок было невелико. К 1 июля 1916 г. из-за границы поступило 358 самолетов и 1160 двигателей. К 1 ноября 1916 г., т. е. за пять месяцев, поступило еще 525 самолетов и 1166 двигателей, исключая установленные на импортных самолетах. Следовательно, к этой дате со дня объявления войны в Россию было импортировано 883 самолета и 2326 двигателей. За этот же срок русские авиазаводы сдали военному ведомству 1893 самолета и 920 двигателей.
Зависимость России от заграничных поставок двигателей была значительно большей, чем от поставок самолетов. В 1917 г. она не уменьшилась, а возросла. В первой половине года из-за границы было получено не более 500 самолетов и около 1200 авиадвигателей. Между тем Временное правительство рассчитывало получить в этом году за счет импорта около 2000 самолетов и не менее 4000 двигателей (не считая запасных частей).
Из 166 тыс. авиадвигателей, построенных Францией, Англией и Италией за время войны, Россия получила только 4 тыс., что составило 2,4 %. Примерно таким же было соотношение и по самолетам. Как видно из этих цифр, импортные поставки не были серьезной поддержкой военно-воздушных сил России со стороны союзников. Причем делались они отнюдь не бескорыстно. В конце 1917 г. стоимость каждого заграничного самолета вместе с запчастями составляла 30 тыс. франков. Столько же стоил каждый двигатель с запчастями.
Кроме того, 30 % стоимости двигатели составляли упаковка и доставка в Россию. 10 % стоимости удерживалось за ремонт двигателей, доставленных в Россию и поврежденных вследствие частых перегрузок в пути. Таким образом, заграничные двигатели обходились значительно дороже отечественных.
[84] ЦГВИА, ф. 493, оп. 4, д. 488, л. 3.
[85] ЦГВИА, ф. 2008. oп. 1. д. 364, л. 18.
[86] ЦГВИА, ф. 2008, oп. 1, д. 1276, л. 53.
[87] Велижев А. А. Британское авиационное моторостроение, М.: 1939, с. 5–9,