Немцы организовали охоту за усовершенствованными машинами. 18 апреля самолет Гарро был подбит с земли, опустился на немецкой территории и немедленно был передан войсковым командованием германскому конструктору Антони Фоккеру для изучения. Через 10 дней Фоккер предложил синхронизатор для стрельбы через винт, с помощью которого ему удалось согласовать момент пролета пули через плоскость вращения винта и момент пересечения лопастью винта линии канала ствола пулемета при выстреле. Это достигалось действием согласованного со скоростью вращения винта спускового механизма пулемета.
Теперь, чтобы превратить самолет в грозное боевое оружие, оставалось снабдить его синхронизатором. Начиная с мая 1915 г. такие немецкие машины начали поступать на фронт. Несмотря на категорическое запрещение командования перелетать на них линию фронта, вскоре один из самолетов был подбит и секрет немецкого синхронизатора стал всеобщим достоянием.
С этого времени в развитии военной авиации, можно сказать, наступает поворотный пункт. Начинается быстрый процесс дифференциации самолетов по боевому назначению, формируется специальная истребительная и штурмовая авиация.
Русское правительство заказало французским фирмам самолеты, имевшие установки стрельбы через винт, ко после событий под Верденом, когда союзная авиация понесла большие потери, французское командование добилось ликвидации русского заказа. Это не было исключительным случаем "союзной дружбы", которая с помпой была продемонстрирована во время приезда в Петербург накануне войны президента Французской республики Пуанкаре. Начальник Управления военно-воздушного флота в своем докладе военному министру в июне 1916 г. по вопросу авиационного снабжения союзниками признавал: "Наша же потребность начинает удовлетворяться уже тогда, когда при быстрой эволюции техники, трудностях и медленности доставки аппараты оказываются уже устаревшими и армию более не удовлетворяют"[99].
Между тем русским летчикам пришлось уже в середине 1915 г. столкнуться с немецкими самолетами, которые были вооружены пулеметами, стрелявшими через винт. Это были главным образом двухместные монопланы "Фоккер", представлявшие собою почти точную копию французских "Моранов". Количество таких самолетов у противника неуклонно возрастало. Русские летчики, летавшие в большинстве своем на самолетах с толкающими винтами, оказались безоружными перед лицом врага. Большие потери в личном составе и материальной части авиаотрядов ставили под угрозу срыва важнейшие военные операции и вынудили командование фронтов и армий забить тревогу. В ставку поступали многочисленные запросы и требования на новую материальную часть, оснащенную пулеметами. Можно сослаться на телеграмму начальника штаба Северо-Западного фронта генерала М. Ф. Бонч-Бруевича, направленную в феврале 1916 г. "Всепреданнейше доношу, что в феврале месяце германские самолеты два раза не пропускали летчиков 12-й армии на шоссе Митава — Шавли, отгоняя их с дистанции 300–400 шагов пулеметным огнем. Для успешной борьбы наших летчиков с неприятельскими ходатайствую о снабжении авиационных отрядов фронта пулеметами в количестве, достаточном для вооружения всех аппаратов"[100].
Дело не ограничивалось невыполнением боевых заданий; как видно из телеграммы начальника 2-го стола (контрразведки) Северного фронта от 18 февраля 1916 г., "северо-западнее Митавы после воздушной схватки был подбит русский аэроплан 20-го авиационного отряда. Летчика-прапорщика Качару и наблюдателя штабс-капитана Губкина немцы захватили в плен". В телеграмме также содержалось ходатайство о снабжении отрядов пулеметами для воздушной борьбы, так как нападения немецких аэропланов на русские в Митавском районе участились. Аналогичное положение возникло в районе 8-й армии, где несколько попыток наших летчиков пролететь до Ковеля неизменно кончалось нападением на них тотчас же по переходе через позиции нескольких (5–6, а иногда и 8) истребителей противника".
Общее количество самолетов, приспособленных для стрельбы через винт, оставалось в русской авиации ничтожным. Это были прежде всего "Ньюпор-Бебе" ("Ньюпор-2"). Поступавшие в 1916 г. из Франции самолеты были оборудованы пулеметными установками, но поскольку основная масса самолетов поставлялась фронту отечественными заводами, важно было добиться вооружения собственных самолетов.
Военное командование засыпало Главное военно-техническое управление требованиями на пулеметы и синхронизаторы. Последнее в свою очередь "нажимало" на промышленность и заграничную агентуру. Однако отечественная промышленность, ссылаясь на отсутствие чертежей, образцов и приспособлений для стрельбы через винт, продолжала выпускать самолеты без пулеметных установок. Например, на заводе Терещенко "пулеметные установки не ставились за неимением пулеметов и неизвестностью, какой системы пулеметы будут отпущены ГАУ авиационным частям"[101]. Не лучше было с вооружением самолетов и на других авиационных заводах.
Под давлением командующих армиями и командиров авиационных отрядов Великий князь Александр Михайлович 14 января 1916 г. телеграфировал в Петроград генералу Пневскому: "Настоятельно необходимо скорее выслать приспособления для стрельбы через винт во все отряды с "Моранами" и для "Нью-поров". Все неприятельские аппараты имеют пулеметы и мешают нашей работе" 2. После этой телеграммы на заводы были командированы представители Главного военно-технического управления с заданием всеми средствами ускорить вооружение самолетов.
Заводы "Дукс", Лебедева, Моска в срочном порядке приступили к испытанию предложенных русскими изобретателями пулеметных установок. Но время шло, изобретения находились в стадии опытов, а воевать надо было каждый день.
Особенно остро ощущалась нужда в синхронизаторах для двигателей "Сальмсон", которые устанавливались на русских самолетах "Лебедь-12" и др. Франция такие приспособления не производила. Военное ведомство дало задание заводам Лебедева и Анатра в самом спешном порядке[102] разработать синхронизатор, взяв за основу синхронизатор с самолетов "Спад" и "Ньюпор". Завод Лебедева только к середине апреля 1917 г. справился с задачей. Управление военно-воздушного флота заказало 200 комплектов синхронизаторов обществу двигателей "Гном и Рон". Фирма согласилась выполнить заказ в течение семи месяцев [103], но на деле он не был реализован. В результате самолеты "Лебедь-12" и "Анаде" имели только турельные пулеметные установки.
Большей была нужда в синхронизаторах для одноместных самолетов "Ньюпор" и "Моран". Пытаясь найти выход из тяжелого положения, в котором очутилась истребительная авиация, отдельные заводы сами пытались сконструировать необходимые приспособления для стрельбы через винт. Инженер-механик прапорщик Кулебакин предложил довольно простой отклонитель для пуль. Его построили на московском заводе Моска для самолета "Моран". Специальные кулачки, связанные с валом двигателя, показывались из-под капота в момент прохождения лопасти через линию полета пули, предохраняя винт от повреждений.
Отклонитель системы В. Кулебакина испытывался на Ходынском стрельбище с 23 по 28 июля 1917 г. Отчет гласил: "При стрельбе на месте винт и аппарат никаких повреждений от осколков и брызг пуль не имели"[104]. Безупречно работал отклонитель, и в ходе испытаний в полете после 220 выстрелов ни винт, ни аппарат, ни летчик не пострадали. Только 10–12 % пуль попали в кулачки отклонителя. Достоинства приспособления Кулебакина заключались в том, что оно не увеличивало лобового сопротивления аппарата. Пулемет, не связанный механически с отклонителем, работал равномерно независимо от числа оборотов мотора. Вес отклонителя с передачей и установкой составлял около 5 кг. Расход мощности на его вращение был ничтожен. Установка отклонителя не требовала никаких изменений и переделок в двигателе, самолете и пулемете, не влекла за собой применения специальных винтов и могла быть выполнена средствами отрядов.
Старший районный приемщик писал в рапорте заведующему авиационно-воздухоплавательными приемками об отклонителе Кулебакина: "Преимущества такового слишком очевидны: 1) невозможность попадания в винт при любом изменении числа оборотов; 2) легкость установки и приспособляемость; 3) простота конструкции и доступность; 4) установка не отнимает места; б) дешевле всех существующих; 6) полная безопасность для летчика, что повышает моральный элемент стрелка — весьма осторожный пилот при испытании охотно открывал огонь на высоте около 1000 метров; 7) независимость действия пулемета".
Таким образом, прапорщик Кулебакин создал гораздо более эффективное приспособление, чем француз Гарро. По вине бездушных царских чиновников это изобретение, равно как и многие другие самостоятельно и независимо от заграницы разработанные приспособления для стрельбы через винт, не было реализовано. Русские летчики не смогли своевременно получить на вооружение эти мощные средства воздушного боя. По состоянию на 1 апреля 1917 г. только 11 отечественных истребителей и небольшое число одноместных импортных самолетов "Спад" и "Сопвич", находившихся в распоряжении корпусных авиаотрядов, были оснащены синхронизаторами для стрельбы через винт. Все остальные самолеты-истребители имели пулеметы для стрельбы поверх винта.
Турельные установки. Самолетам, выполнявшим бомбардировочные и разведывательные операции и залетавшим в глубокий тыл противника, было крайне важно обезопасить себя от нападения истребителей. Поэтому многим русским конструкторам и летчикам в ходе войны пришлось решать вопрос о турельных установках под авиационные пулеметы. Некоторые из уже принятых к производству турелей оказались неудачными. Так, завод Лебедева работал над установкой инженера Шкульника. Она относилась к типу "круговых" и должна была обеспечить быстрое перемещение пулемета при стрельбе. Из 112 установок, заказанных военным ведомством, завод к началу 1917 г. изготовил 19. Когда дело дошло до стрельбы с самолета, конструкция оказалась слабой.
Самолет "Лебедь-12" с турельной пулеметной установкой
Большую ценность представляла турель инженера Л. Д. Колпакова, спроектированная под пулемет Кольта для самолета "Лебедь-12" (на заднем месте). Она крепилась к железному стержню, упиравшемуся в дно фюзеляжа и способному вращаться вокруг своей оси под углом, опираясь по окружности на борт фюзеляжа. При помощи червячной передачи установка могла подниматься вверх или опускаться вниз, одновременно вращаясь по всем направлениям. Акт испытания от 30 июля 1916 г. свидетельствует: "Стрельба возможна: вверх, вперед через крылья, назад горизонтально и вверх, вправо и влево; вниз горизонтально и вверх". Комиссия признала возможным допустить установку к применению на самолетах. 30 сентября 1916 г. Управление военно-воздушного флота заказало 109 турельных установок Колпакова. Но их изготовление проходило медленно. В январе 1917 г. было принято лишь 23. Они с успехом применялись на самолетах "Лебедь-12", "Анаде" и "Сопвич". Ведомство признавало, что по сравнению с другими "пулеметные установки инженера Колпакова гораздо надежнее, удобнее и лучше во всех отношениях".
Не останавливаясь на достигнутом, конструктор в апреле 1917 г. предложил более совершенную турель. Она давала возможность поворачивать пулемет на 360° и вести стрельбу под большими углами возвышения. Монтировалась турель в круглой башне и опиралась на ее борт и дно с помощью штанги. Штанга имела сиденье для пулеметчика и крепилась нижним концом в центре дна башни. Была предложена также турель, которая укреплялась и двигалась на роликах по борту круглой башни независимо от пулеметчика. Однако установка со штангой являлась более прочной, удобоподвижной и благодаря хорошему упору мало утомляла стрелка. Поэтому технический комитет Управления военно-воздушного флота в составе П. А. Ботезата, А. П. Фан дер Флита, А. А. Лебедева и других признал 11 апреля 1917 г.: "Предложенные г-ном Колпаковым пулеметные установки его системы могут быть рекомендованы (предпочтительно тип со штангой) для оборудования на аппаратах типа "Лебедь-12", "Сопвич", "Спад" н т. д., т. е. на бимонопланах со стрелком сзади"[105].
Не ожидая заводских установок, многие мастерские авиаотрядов изготавливали самодельные шкворневые установки. Пулемет устанавливался на вертикальном стержне, который с помощью специального гнезда и шарнира обеспечивал движение оружия направо, налево, вверх и вниз. Шкворневые установки монтировались, в частности, на самолетах "Вуазен".
Стрелковые прицелы. Слабым местом русского авиационного вооружения были прицелы. Над их созданием и совершенствованием трудились полковник С. А. Ульянин, профессор Тираспольский, конструкторы Лебеденко, В. С. Вахмистров, А. И. Журавченко и другие. Вначале летчики при ведении огня пользовались примитивными механическими прицелами, которые зачастую состояли из двух гвоздей, вбитых в фюзеляж на небольшом расстоянии друг от друга в таком положении, что линия визирования по ним была параллельна оси ствола пулемета. Позже появился кольцевой механический прицел — летчик визировал цель через кольцо и мушку. Впоследствии для турельных пулеметов стали применять кольцо с рассчитанным радиусом для взятия упреждения на цель и мушку-флюгер, которая учитывала собственную скорость самолета.
Следующим шагом было создание оптических телескопических и коллиматорных прицелов. Они имели преимущество в том отношении, что глаз видел и сетку, и изображение цели на ней в одной плоскости, тогда как в кольцевом прицеле глазу приходилось приспосабливаться к тому, чтобы одновременно отчетливо видеть находящиеся от него на различных расстояниях мушку, кольцо и цель.
Удачный коллиматорный прицел, позволявший вести прицельную стрельбу по самолету противника, изобрел полковник С. А. Ульянин. Упреждение определялось по специальной кольцевой сетке, расположенной в фокусе объектива и подсвечиваемой специальной электролампочкой.
Конструктор Шихомский предложил коллиматор, вделанный в козырек самолета.
Поскольку большинство находившихся в строю боевых самолетов не имело хороших прицелов, Управление военно-воздушного флота сделало соответствующие указания о приобретении и срочной доставке 600 прицелов из Франции. Своевременно и полностью этот заказ выполнен не был. Первые коллиматорные прицелы, появившиеся в России на самолетах иностранных конструкций, имели большие габариты и значительный вес. На отдельных машинах "Спад", поступивших из Франции, были установлены оптические прицелы типа "Альдис". Но таких прицелов не хватало, в них ощущалась острая нужда.
В России был создан значительно более компактный и легкий коллиматорный прицел, чем "Альдис". Н. Е. Жуковский писал по этому поводу: "Окончивший нашу школу летчиков прапорщик Рубинский и лаборанты расчетно-испытательного бюро Ушаков и Раковский перестроили коллиматорный прицел для стрельбы с аэропланов, преимущественно истребителей, по аэропланам.
Отдел изобретений при Московском военно-промышленном комитете, рассмотрев этот прибор, нашел его вполне удовлетворительным и выдал на него одобрительный отзыв.
Я со своей стороны считаю тоже прибор очень хорошим и думаю, что было бы весьма полезно воспользоваться им для нашего воздушного флота"[106].
Однако русская промышленность не смогла освоить этот прицел и он не был принят на вооружение. Как видно из отношения начальника Управления военно-воздушного флота от 25 октября 1916 г. Великому князю Александру Михайловичу, "попытки заказать коллиматоры в России были сделаны, но ни один завод и мастерская за этот заказ не брались"[107].
[99] ЦГВИА, ф. 26, оп. 4, д. 429, л. 150.
[100] ЦГВИА, ф. 26, оп. 4, д. 377, л. 71.
[101] ЦГВИА, ф. 2008, оп. 1, д. 430, л. 17.
[102] ЦГВИА, ф. 26, оп. 4, д. 377, л. 1–2.
[103] ЦГВИА, ф. 26, оп. 4, д. 377, л. 10.
[104] ЦГВИА, ф. 26, оп. 4, д. 377, л. 13.
[105] ЦГВИА, ф. 26, оп. 4, д. 379, л. 263.
[106] ЦГВИА, ф. 26, оп. 4. д. 470. л. 133.
[107] Пименов И. Стрелково-пушечное вооружение советских самолетов. — Вестннк Воздушного флота, 1961, № 7, с. 18