Получение самолетов и двигателей из-за границы осложнялось ведомственной неразберихой, царившей в России. Когда в мае 1917 г. Управление военно-воздушного флота командировало во Францию авторитетную комиссию во главе с полковником Немченко, облеченную широкими полномочиями для закупки авиационного имущества и заводского оборудования, она столкнулась в Париже с конкурентом в лице представителей русского военно-морского ведомства. В первые годы войны не существовало координации в заграничных закупках между сухопутной и морской авиацией. Этим пользовались иностранные фирмы, набивая цены и выполняя заказы тем, кто больше платил.
Нельзя не отметить заслуги русского военного агента во Франции полковника Игнатьева, который находился при квартире главнокомандующего союзных войск и много сделал для снабжения русской авиации. Вокруг военных поставок старались нажиться всякие дельцы, в том числе и нахлынувшие из России представители военного ведомства. Они в ущерб снабжению армии скупали на заводах старые, снятые с вооружения двигатели и запасные части. В Россию зачастую отправляли уже бывшие в эксплуатации самолеты. Летчик А. Коровин утверждал, что неоднократно при ремонте присланных новых самолетов обнаруживалось, что под блестящим серебряным покрытием была старая защитная окраска. Только энергия Игнатьева и его авторитет при ставке сдерживали аппетиты всех этих чиновников. После приезда во Францию в 1917 г. миссии полковника Немченко удалось централизовать и несколько улучшить снабжение. Однако импорт продолжал носить неорганизованный характер.
Закупки самолетов и двигателей за границей и разрешение на их вывоз — только одна сторона дела. Не менее сложной была доставка всего закупленного в Россию. Она осложнялась ожесточенной подводной войной. Немецкие шпионы почти всегда заранее знали о дне отправки авиационных транспортов в северные порты России и наводили на них подводные лодки. Многие пароходы, перевозившие авиационные грузы в Россию, погибли. Летом 1917 г. на пути в Архангельск был потоплен английский пароход "Буревестник", на котором находились самолеты "Сопвич" и сорок ящиков инструмента для авиамехаников. Вместе с английским пароходом "Вариоль" пошли ко дну двигатели "Клерже", свечи "Рев", 100 бомбовых прицелов "Трамбани". оптические прицелы для бомбометания, воздушные винты. На пущенном ко дну французском пароходе "Кинг-Давид" находилось 46 самолетов типа "Ньюпор-21" и "-24" и "Фарман-40", запасные части для двигателей, четыре ящика образцов для постройки самолетов "Спад", много авиационных приборов[88]. Чтобы сократить потери крайне дефицитных авиагрузов, приходилось их отправлять небольшими партиями. С 12 по 19 августа 1917 г из Франции в Россию было отправлено на нескольких пароходах 40 самолетов "Ньюпор", 5 "Сопвичей", 26 "Фарманов". В течение зимнего времени навигация была невозможна.
Дефицит с тоннажем судов, доставлявших из Франции авиа грузы, приводил к тому, что заграничная комиссия русского военного ведомства порой не могла отправлять в Россию уже принятые аэропланы и моторы, из-за отсутствия складов прекращала приемку авиатехники.
Положение усугублялось беспорядком и отсутствием организации в транспортировке из Архангельского порта, куда в летнее время прибывали все основные авиагрузы. Они подолгу оставались без движения на складах, расположенных на левом берегу реки Двины, в предместьях Архангельска — Бакарицы. Там хранилось большое количество авиационного имущества. Часть авиационных грузов находилась в 20 км от Архангельска, в бухте Экономия. После постройки железной дороги на Мурманск все авиационные грузы в зимнее время транспортировались через Мурманский незамерзающий порт. Немецкие подводные лодки караулили транспорты на подходе к Мурманску и многие из них топили. Для экскорта своих транспортов англичане держали в Мурманске и Архангельске авиаотряды.
Собирателями и распорядителями авиационного имущества в России являлись центральные склады, организованные Управлением военно-воздушного флота в Петрограде и Москве. Эти склады по нарядам фронта направляли авиационное имущество в парки, парки питали базы, и, наконец, базы снабжали авиационные отряды. Чрезмерная централизация авиаимущества по мере роста его запасов привела к тяжелым последствиям. В 1917 г. железнодорожные станции в Москве, Ярославле и Архангельске оказались сильно загруженными. В свою очередь центральный московский склад, куда поступало почти все авиационное имущество из-за границы, отказывался принимать грузы, что создавало еще большую неурядицу на московском центральном железнодорожном узле. Начальник Управления военно-воздушного флота писал в 1917 г. военному министру, что московский склад находится в беспорядке: "наряды на отправку грузов на фронт выполняются из рук вон плохо, дело дошло до того, что за последнее время разгрузка Московского центрального склада производится английскими и французскими солдатами в количестве 50 человек, тогда как вся команда склада состоит из 800 человек солдат" [89]. Только в сентябре 1917 г. Управление военно-воздушного флота решило организовать южный склад в Верхне-днепровске, но привести в исполнение этот замысел не удалось.
Сложная и чрезмерно централизованная система хранения и распределения авиационного имущества приводила к тому, что крайне необходимые действующей армии самолеты и двигатели лежали на складах. Из списка самолетов, имеющихся в центральном авиационном складе в Москве, видно, что в сентябре 1917 г. на складе находилось 70 "Ньюпоров-23" с двигателями "Рон" мощностью 110 л. с., 23 "Ньюпора-17", четыре "Спада" с двигателями "Испано-Сюиза" мощностью 140 л. с, 12 "Фарманов-40", 15 "Кодронов" и другие самолеты. Здесь же хранились 72 английские машины, в числе которых были "Сопвичи" и "Виккерсы". Все эти самолеты считались в то время лучшими, действующая армия в них крайне нуждалась. На складе находилось 157 заграничных авиадвигателей, в том числе "Испано-Сюиза", "Рено", "Сальмсон" мощностью 175 л. с., "Санбим", "Фиат" и другие. Кроме того, в пути следования из Архангельска в Москву застряли 143 ящика с французскими и английскими самолетами и 182 ящика с французскими, английскими и итальянскими авиадвигателями. В условиях бурного прогресса авиационной техники такая медлительность в доставке авиагрузов приводила к тому, что закупленные за границей даже современные самолеты и двигатели успевали устареть раньше, чем они попадали в авиаотряды.
Многие деятели русского военно-воздушного флота задолго до начала войны предвидели необходимость вооружения самолетов. Так, в офицерской воздухоплавательной школе еще в 1913 г. читались лекции по специальному разделу "Вооружение аэростатов и аэропланов", причем подробно рассматривался вопрос "о вооружении аэростатов и аэропланов для борьбы в воздухе пулеметами и ружьями"[90].
Авиационные пулеметы. В начале войны в России были вооружены только тяжелые четырехмоторные самолеты типа "Илья Муромец". На них устанавливались вначале пулеметы типа "Максим", затем "Люис" калибром 7,62 мм, имевшие скорострельность около 400 выстрелов в минуту. На верху фюзеляжа, между плоскостями, располагались два пулемета, стрелявшие вперед, в боковых окнах — по одному пулемету, которые стреляли в стороны под углом около 60°. Один пулемет помещался в нижнем люке стрелка и, наконец, на хвосте самолета устанавливалась задняя пулеметная точка, которую летчики называли "вороньим гнездом", прикрывавшая хвост "Муромца". В то время не было другого самолета, обладавшего такой огневой защитой. Начальник штаба 1-й армии доносил 5 марта 1915 г. начальнику штаба Северо-Западного фронта: "Взятые у Прасныша немецкие летчики показали, что им известно о существовании у нас больших боевых аппаратов и что в Германии сильно ощущается недостаток такого типа аппаратов. С тех пор, как на аэродроме в Яблонне установлено дежурство одного из аппаратов "Илья Муромец", германские аэропланы не смеют появляться в районе аэродрома" [91].
Из легких самолетов наиболее приспособленными для вооружения были бипланы типа "Фарман" и "Вуазен". На них на шкворневой установке помещались пулеметы системы Люиса, позволявшие вести огонь и по наземным целям[92]. Русские летчики на самолетах этого типа одержали немало побед над немецкими разведчиками. Но эти машины были тихоходны, обладали слабой маневренностью и при наличии пулемета, стреляющего только вперед, и толкающего винта имели беззащитное и наиболее уязвимое место — хвост самолета. Кроме того, число этих самолетов было невелико, многие отряды их вовсе не имели. Когда в начале 1915 г. Главное военно-техническое управление попросило начальников авиаотрядов указать "случаи и результаты применения на некоторых аэропланах пулеметов и маузеров", то один из командиров авиационного отряда ответил: "Пулеметы на войне не применялись (хотя были установлены) ввиду невозможности занять выгодное маневренное положение (на "Фармане"). Маузеры не применялись (выбрасывание гильз не дает уверенности при ветре сзади), желательно нечто вроде ружья Люиса"[93].
Конструкторы всех стран работали над созданием самолета, наиболее отвечающего требованиям воздушного боя. Одной из первых таких машин был поступивший на вооружение русской армии специальный самолет-разведчик, называемый "Спад с кабиной". Этот биплан с тянущим винтом, двигателем "Рон" мощностью 80 л. с. обладал скоростью 135 км/ч и хорошим обзором. Его отличительной особенностью было наличие специальной кабины, укрепленной на специальных кронштейнах из выгнутых стальных труб перед винтом самолета. В кабине устанавливался пулемет типа Кольта и располагался стрелок-наблюдатель. Таким образом, винт находился между летчиком и наблюдателем, непосредственно за спиной последнего. В случае капотирования при посадке наблюдатель был обречен на гибель. Известен случай, когда под винт втянуло шарф наблюдателя и он погиб от удушья. Кроме того, такой самолет имел те же отрицательные стороны — незащищенный хвост и слабую маневренность.
Русские летчики стремились приспособить для целей истребителя быстроходные одноместные самолеты "Ньюпор" и "Моран".
В конце 1916 г. на Русско-Балтийском вагонном заводе были построены первые истребители конструкции И. И. Сикорского, предназначенные для сопровождения "Муромцев"[94]. Они имели на вооружении синхронный пулемет, показывали скорость у земли 160 км/ч. Но их количество было ничтожно, и они не смогли оказать существенного влияния на перевооружение истребительных отрядов.
Суровая фронтовая действительность заставила практиков летного дела искать способы вооружения самолета, не дожидаясь реализации специальных изобретений. Еще до войны, в 1913 г., военный летчик поручик В. Р. Поплавко установил на верхнем крыле самолета "Ньюпор" пулемет системы Виккерса и успешно опробовал его на Ходынском аэродроме в Москве. Весной 1914 г. А. Габер-Влынский испытывал самолет "Фарман-16" с бронированной кабиной и пулеметом "Максим". В авиаотрядах имелись ружья-пулеметы на 25 патронов, но летчики неохотно брали их в полет, предпочитая личное оружие.
Самолет "Сикорский-10"
В конце 1915 г. командир 11-го корпусного авиационного отряда штабс-капитан Яблонский сконструировал специальный станок для самолета, который должен был "винтовку обратить в пулемет". Яблонский просил прикомандировать к отряду трех специалистов: В. А. Слесарева, известного своими работами в аэродинамической лаборатории профессора К. Н. Боклевского, и двух механиков. С их помощью он намеревался снабдить летчиков своего отряда авиационным оружием. Однако просьба изобретателя сталась без последствий.
Нередко пулеметы устанавливались на самолеты по инициативе самих летчиков. Так, 19 февраля 1916 г. штаб 4-й армии сообщал в Авиаканц, что в гренадерском авиационном отряде произведен удачный опыт — установка пулемета системы Кольта на аппарате "Альбатрос". Начальник авиаотряда считал возможным установить пулеметы "Кольт" и на аппаратах других частей. Генерал-квартирмейстер 4-й армии писал в Ставку: "Не будет ли признано возможным исходатайствовать выдачу пулеметов "Кольт" на вооружение наших самолетов до наступления военной кампании — это, несомненно, принесло бы большую пользу авиационному делу, тем более, что аэропланы противника также вооружены пулеметами". Наиболее подходящими для самолетов являлись пулеметы "Виккерс", но их количество в авиаотрядах было ничтожным. По легкости установки и весу удовлетворяли пулеметы "Люис". Но для одноместных истребителей они не годились из-за сложной перемены магазина. Их ставили на самолетах "Вуазен". Эта машина имела на вооружении один пулемет типа "Люис" со съемными обоймами и кожухом для воздушного охлаждения. Запас боеприпасов составлял 10 тарелочных обойм по 48 патронов в каждой. Пулемет устанавливался на кронштейне наверху гондолы самолета и позволял стрелять только вперед. Стрельбу из пулемета вел летчик-наблюдатель. Пулеметы этой конструкции, по отзывам летчиков, работали неплохо, а возникавшие в стрельбе задержки довольно быстро устранялись.
Стрельба из пулемета поверх крыла самолета
Использовались пулеметы "Максим", причем для облегчения у них срезали половину кожуха, но их тоже не хватало. С начала войны до марта 1916 г. авиационные отряды получили только 100 пулеметов, тогда как к этому времени на вооружении в действующей армии состояло около 200 самолетов, пригодных для истребительных целей.
Под давлением фронта Главное военно-техническое управление 3 марта 1916 г. запросило у Главного артиллерийского управления еще 100 пулеметов "Максим" или других систем, изготовляемых на наших заводах. После длительной переписки между двумя управлениями наконец последовало решение отпустить с Тульского оружейного завода 104 пулемета "Максим". Основная часть — 60 пулеметов — была оставлена в Петрограде в распоряжение подполковника Вегенера, 22 отправлены в киевский авиапарк, остальные — другим авиапаркам. Пулемет весил около 21 кг и был чрезмерно громоздким. Несмотря на это пулеметы устанавливали на самолеты, и русские летчики сумели с их помощью одержать немало славных побед.
Самолет "Вуазен" с пулеметной установкой
Синхронные авиапулеметы. Стрельба поверх винта, даже из пулеметов новейших систем, крайне затрудняла летчика, несмотря на то, что гашетка пулемета находилась на рукоятке управления самолетом. Как только расходовались имевшиеся в магазине пулемета "Люис" 47 патронов, надо было, наклонив пулемет, сменить диск. Все это приходилось проделывать одной рукой. За это время противник уходил из поля зрения. Маневрировать самолетом в таких условиях было трудно. Вот почему изобретательская мысль во всех странах упорно работала над проблемой стрельбы через круг, ометаемый винтом. В Военно-технический комитет поступало множество предложений. Некоторые авторы довольно близко подошли к идее синхронизатора. Окончательный ответ на все эти предложения должна была дать практика. По бюрократическим традициям Военно-технический комитет с реализацией предложений не спешил и вел по ним длительную переписку. Опытные работы, которые велись на заводах, также не получали должного поощрения.
В конце 1915 г. лейтенант Дыбовский самостоятельно изобрел и изготовил на заводе "Дукс" оригинальное приспособление для стрельбы из неподвижного пулемета через винт. Чтобы согласовать количество выпускаемых в минуту пуль с числом оборотов винта, изобретатель установил на коленчатом валу двигателя кулачковые шайбы, которые нажимали через систему передач на спусковой механизм пулемета в тот момент, когда лопасть винта уже проходила осевую линию канала пулемета. Это был синхронизатор, позволявший вести беспрепятственно стрельбу через винт. 2 декабря 1915 г. правление завода направило письмо в Главное военно-техническое управление. "Производственное испытание этого прибора, — говорилось в нем, — дало хорошие результаты, т. е. ни одного попадания в винт"[95]. К письму прилагались подробные чертежи. Первый прибор Дыбовского выслали в армию в начале 1916 г. Завод приступил к изготовлению подобных приспособлений для двигателей "Рон"[96].
Одновременно на заводе "Дукс" испытывались отклонители пуль изобретателя В. В. Барташевича, основанные на принципе вертушки. Им же был предложен бронированный винт, при попадании в который пуля должна рикошетировать. Сама по себе идея была правильна, но на заводе для этой цели не нашлось доброкачественной стали. Как видно из рапорта старшего члена авиационной приемной комиссии капитана Линно, "броня на винте сильно деформировалась и пробивалась; то же, но в меньшей степени, было и с отклонителями Барташевича"[97].
Не имел успеха также и выключатель, предложенный изобретателем Тряпицыным.
Командование царской армии и правительство, не оказав поддержки отечественным изобретениям, обратили свои взоры за границу. Еще в 1913–1914 гг. французским конструктором Сольнье и инженером Ф. Шнейдером была предложена идея синхронизатора. Тогда она не получила поддержки. В феврале 1915 г. французский летчик лейтенант Гарро применил специальный отклонитель в виде стальной треугольной призмы, укрепленной на лопастях винта под углом 45° в месте пересечения лопастью линии канала ствола пулемета. Пулемет в этом случае устанавливался так, что пули при стрельбе попадали только в грани стальных треугольников, не пробивая винт. При этом, правда, полезная мощность винта уменьшалась на 8—10 % и бесцельно пропадало немало зарядов, но достигалось главное — пулемет стрелял через винт. Фирма "Моран-Сольнье" незамедлительно приступила к постройке самолетов, оборудованных приспособлением Гарро. В начале 1915 г. они появились на французском фронте. Стрельба с безобидного до этого самолета "Моран" из неподвижного пулемета через винт была неожиданной для немцев. В короткий срок летчики Гарро и Жильбер сбили три немецких самолета.
5 июля 1915 г. русский агент полковник Антонов отправил в Главное военно-техническое управление донесение из Парижа о новом способе воздушного боя, примененном французами. В донесении подчеркивалось, что французская военная авиация считает лучшим средством воздушного боя одноместный самолет, обладающий возможно большей скоростью и вооруженный пулеметом, неподвижно закрепленным на самолете. Летчик при стрельбе прицеливается самим самолетом и стреляет, не обращая внимания на вращающийся впереди винт. На лопасти же винта против ствола пулемета надеваются особые стальные угольники, не пробиваемые пулями и отражающие их движение в сторону, если случайно будет произведен выстрел именно в тот момент, когда лопасть находится против ствола. Такие аэропланы сделаны Мораном для летчиков Гарро и Жильбера и Ньюпором для Пегу[98].
[88] ЦГВИА, ф. 298, oп. 1, д. 396, л. 12–13.
[89] ЦГВИА, ф. 298, oп. 1, д. 440, л. 45.
[90] ЦГВИА, ф. 26, оп. 4, д. 117, л. 34.
[91] ЦГВИА, ф. 2008, oп. 1, д. 164, л. 28.
[92] Французам удалось в 1916 г. установить на самолетах "Вуазен" даже 37-миллиметровые пушки Гочкиса, стрелявшие картечью.
[93] ЦГВИА, ф. ГВТУ, оп. 2, д. 9482, л. 7.
[94] ЦГВИА, ф. 2003, оп. 11. д. 625, л. 44.
[95] ЦГВИА, ф. 26, оп. 4, д. 377, л. 346.
[96] ЦГВИА, ф. 26, оп. 4, д. 429, л. 110.
[97] ЦГВИА, ф. 26, оп. 4, д. 377, л. 71.
[98] ЦГВИА, ф. 106, оп. 4, д. 29, л, 19.