— Да, и еще одну неделю я проработала кассиршей в супермаркете.
— О’кей, — сказал я, — сейчас мы спокойно сядем в машину и обо всем подумаем. Мы повязаны поваренной книгой, вот ею и займемся. Но мы во всем разберемся, если не потеряем голову и не наделаем ошибок.
— Ты правда считаешь секс бестолковым занятием? — спросила она.
Я кивнул. Мы остановились возле машины.
— Теперь нам уже точно пора к госпоже Фишер. Она нас ждет.
— А она тоже бестолковое занятие?
— Нет, она — нет, она — начало новой жизни. Ты можешь поехать со мной, но, может, у тебя есть дела поинтереснее?
— Так ты хочешь от меня отделаться?
— Нет, но, возможно, госпожа Фишер тебе не особенно интересна. Кто знает, вдруг она тебе не понравится?
Кто вечно хочет всех перехитрить, в конце концов окажется на ничейной полосе. А тот, кто считает, что человек, с которым он сейчас беседует, непременно его предаст, сам предаст, чтобы оказаться первым.
— Я чувствую, что госпожа Фишер мне очень понравится, — сказала Ребекка.
Когда наши языки встретились на ничейной полосе, я слизнул остатки мяса и сыра и несколько заблудившихся долек лука, которые еще оставались во рту у Ребекки.
— Я без трусов, — сообщила Ребекка.
— Почему?
— Так гигиеничнее.
Госпожа Фишер жила в собственной вилле на окраине Йонкерса, а вовсе не на восьмом этаже многоэтажки, как мне почему-то казалось. У госпожи Фишер были две собаки, которые бросились нам навстречу, как только мы вылезли из машины. Здесь нас уже ждали.
Через сад и кухню хозяйка провела нас в гостиную. Мы сели: я — на диване, Ребекка — в кресле. Госпожа Фишер продолжала стоять.
— Вы вместе работаете?
— Это моя секретарша, — сказал я, бросив взгляд на Ребекку.
Та кивком подтвердила мои слова: ее вполне устраивало, что я выдал ее за свою секретаршу.
Госпожа Фишер говорила по-английски с сильным акцентом, какой бывает у тех людей, которые продолжают думать, видеть сны, считать и ругаться на родном языке.
— Вот, погрызите пока. — И госпожа Фишер поставила на журнальный стол блюдечко с мятной карамелью.
Мне не кажется, что это хороший знак, когда женщины предлагают вам погрызть мятную карамель, но мне давно уже не до хороших знаков; речь шла о поваренной книге, о второй части аванса — одним словом, об очень практических, почти умиротворяющих вещах.
На буфете стояли фотографии госпожи Фишер в молодости, она была снята с каким-то мужчиной, с детьми, еще с какими-то детьми, с собаками, была там и свадебная фотография госпожи Фишер. Целая жизнь, выставленная на буфете, — госпоже Фишер удалось построить свой собственный маленький мавзолей.
— Вы журналист?
Госпожа Фишер присела, слегка натянув на колени юбку. Видимо, возраст не убавил в ней склонности к кокетству.
— Нет, я не журналист.
Я закинул ногу на ногу. Мои бежевые брюки явно нуждались в стирке.
— Я работаю над книгой о польско-еврейской кухне.
Наклонившись вперед, я взял одну мятную конфетку.