Кипучая жизнь Владимира Леонтьевича оборвалась 5 декабря 1945 года.
Дело выдающегося ученого было с честью продолжено его многочисленными учениками и соратниками. Имя же знаменитого ботаника и географа, талантливого педагога и организатора научных сил страны, пламенного патриота Родины, прочно вошло в историю русской и советской науки. Это имя присвоено Ботаническому институту Академии наук СССР, Ботаническим институтам Азербайджанской и Казахской академий наук, лаборатории морфологии и систематики растений Ленинградского университета, поселку на Карельском перешейке под Ленинградом, пику на Памире, вершине в горах Сихотэ-Алинь, ледникам на Тянь-Шане и Северном Урале… Почти 90 видов растений и несколько видов насекомых также получили его имя. Стипендии имени Комарова получают лучшие аспиранты Ботанического института Академии наук СССР, Главного ботанического сада Академии наук СССР, Института физиологии растений, Института истории естествознания и техники Академии наук СССР.
Идеи, которым Владимир Леонтьевич Комаров отдал свои силы и могучий талант, живут и еще долго будут творческим стимулом для новых поколений советских ученых.
Ученый-энциклопедист
Льва Семеновича Берга современники называли «живой энциклопедией». И это было недалеко от истины. Географ и зоолог, климатолог и почвовед, ландшафтовед и палеонтолог, озеровед, ботаник, этнограф, историк и критик, обладающий способностью к тонкому анализу научных трудов, а также вдумчивый, терпеливый педагог— всеми этими специальностями владел один человек. Впрочем, он был глубоким эрудитом еще и во многих других науках: в топонимике и гляциологии, философии и картографии. Да всего и не перечислишь.
Главное же — Берг был истинный труженик. Умению творчески и вдохновенно трудиться, трудиться изо дня в день, не пропуская ни одного часа, отведенного для определенных занятий, учились у него его последователи. В счастливой (хоть и далеко не безоблачной) судьбе ученого немалую роль сыграл характер — целеустремленный, упорный, мужественный.
Лев Берг родился 2 (14) марта 1876 года в захолустном тогда уездном городке Бендеры в Бессарабии (ныне — Молдавская ССР) и провел там первые годы жизни. Его отец Симон Григорьевич Берг не был состоятельным человеком, но приложил все силы, чтобы дать детям образование. Льва отдали в классическую гимназию в Кишиневе. В своей биографии он писал: «В средней школе тогда царила самая беспросветная реакция? господствующее значение придавалось древним языкам — латинскому, греческому, церковнославянскому. При чтении классиков обращалось внимание не на историю народа, не на древнюю культуру, не на литературное значение памятника, а исключительно на особенности языка… Ничего, кроме скуки, такое преподавание не возбуждало».
Из наук, связанных с изучением природы, в гимназии проходили только физику, географию и космографию— описание Вселенной. С преподавателем физики ученикам повезло: им был широко образованный человек Петр Андреевич Александровский, который вселил в сознание юноши глубокий интерес к природе. Запомнился и преподаватель русского языка — Евгений Федорович Будде, впоследствии крупный ученый-языковед, профессор Казанского университета и член-корреспондент Академии наук.
Берг вспоминал, что учебный день начинался с молебствия в актовом зале, куда строем приходили все ученики гимназии независимо от вероисповедания. Молитва, кроме того, читалась в каждом классе перед началом урока, и ею же заканчивались занятия.
В годы обучения в гимназии Лев Семенович жил на частной квартире. За ним наблюдал один из классных надзирателей. Однажды этот «воспитатель юношества» сделал обыск и изъял у двенадцатилетнего мальчика «недозволенные» к чтению книги. Ими оказались… «История древних и средних веков» и один из номеров журнала «Неделя».
Благодаря своему трудолюбию Берг в 1894 году окончил Кишиневскую гимназию с золотой медалью. Но, как писал он впоследствии, «мне и через 5—10 лет по окончании гимназии снились в виде кошмара школьные экзамены».
В августе того же года юноша поступил на естественное отделение физико-математического факультета Московского университета. Он хотел посвятить себя химии. Но вовсе не потому, что чувствовал к этому предмету какое-то особое тяготение. Просто в глазах молодежи того времени химия считалась основой для всех остальных естественных наук.
Однако изучать химию по сути дела так и не пришлось. Причину Берг объясняет так: «В университете на первом курсе не было практических занятий по химии; этот предмет читал нам профессор Сабанеев. Он знал свой предмет, но привить студентам энтузиазм к химии не смог».
Вместо химии Берг стал увлеченно заниматься зоологией. Вот как это произошло: «Во главе Зоологического музея Московского университета стоял профессор Анатолий Петрович Богданов, прекрасный организатор, заново создавший Зоологический музей, основавший Общество любителей естествознания и Московский зоологический сад. Он читал нам зоологию беспозвоночных. Кроме того, часть этого же курса преподавал Николай Юрьевич Зограф. Он интересовался рыболовством, был председателем отдела ихтиологии Общества акклиматизации, и возможно под его влиянием я увлекся рыбами».
В то время в Московском университете преподавали выдающиеся ученые: физиолог И. М. Сеченов, физики А. Г. Столетов и Н. А. Умов, минералог В. И. Вернадский, геолог А. П. Павлов, ботаники К. А. Тимирязев и И. Н. Горожанкин, зоологи М. А. Мензбир и А. А. Тихомиров, анатом Д. Н. Зернов, географ Д. Н. Анучин и другие. Из этого созвездия светил студент Берг с особым чувством благодарности вспоминает Д. Н. Анучина, А. П. Павлова и Й. Н. Горожанкина. Последний читал систематику растений «замечательно, без всяких ораторских приемов, совершенно спокойно, но в высшей степени увлекательно».
Таковы были преподаватели.
О впечатлении, которое производил Берг, рассказывает его друг, впоследствии известный географ А. С. Барков: «Среди пестрой и шумной толпы, теснившейся во время перерыва в коридорах, обращал на себя внимание юноша с лучистым взглядом красивых глаз, по внешности почти мальчик… Его скромность сочеталась с чисто юношеской непосредственностью и обаятельностью его облика. Л. С. Берг посещал аккуратно лекции, в том числе и такие, от которых другие студенты старались освободиться. При его изумительной памяти и любви к наукам легко давалось ему усвоение самых трудных курсов, и он о своих затруднениях никогда не говорил. После лекций студенты-естественники обычно направлялись в лаборатории для практических занятий или шли в читальню Румянцевской библиотеки (теперь библиотека имени В. И. Ленина. — Авт.). Здесь по вечерам почти всегда можно было видеть Льва Семеновича за книгами, учебниками и специальными работами… Он поражал своих товарищей и учителей разнообразными и глубокими знаниями. Интерес Льва Семеновича к географии появился, насколько помню, позже, чем к зоологии и другим наукам, так как первые два курса были отведены зоологии, ботанике, минералогии, геологии и анатомии человека наряду с физикой и химией. Д. Н. Анучин читал на третьем и четвертом курсах, и к тому времени большинство студентов успевали «увлечься» тем, что слушали раньше. Так было и с Львом Семеновичем». Академик С. А. Зернов вспоминал, что появление студента Льва Берга было быстро замечено ассистентами-зоологами: «Появился удивительный студент— худенький, молоденький, почти мальчик, но все знает, все помнит, всем интересуется…»
Уже в студенческие годы его образование стало приобретать энциклопедический характер. Во время летних каникул после первого курса он собрал гербарий растительности Бессарабии и установил, что шелковичных червей можно выкармливать и на заменителе шелковицы— травянистом растении скорценере. А после второго курса, увлекшись зоологией, он собрал такую большую коллекцию рыб Днестра, что она и поныне хранится в Зоологическом музее Московского университета. На четвертом же курсе он, по рекомендации Зоологического музея, принял участие в опытах по искусственному разведению осетровых рыб в реке Урал возле города Гурьева.
Это были не временные увлечения, а серьезные научные исследования. Результаты работ публиковались в солидных научных журналах. В 1897 году в «Известиях комитета шелководства Московского общества сельского хозяйства» была опубликована статья о шелковичных червях, и автор был избран членом-корреспондентом этого комитета. В 1898–1899 годах «Дневник Зоологического отделения и Зоологического музея» поместил четыре его статьи: о коллекции рыб Бессарабии, об опытах по искусственному разведению севрюги на Урале, о рыбах Закаспийской области и по физиологии рыб. Московский университет наградил Берга золотой медалью, а общества акклиматизации животных и растений и любителей естествознания, антропологии и этнографии приняли его в свои члены-сотрудники.
Еще перед тем как получить университетские дипломы, Берг и два его сокурсника за три весенних месяца успели изучить гидрологию нескольких озер и характер окружающей местности на юге Омского уезда.
Итак, научная деятельность Берга в студенческие годы была напряженной. Заканчивая в 1898 году университет, он был уже сложившимся ученым-зоологом. В те же годы возникло его увлечение географией. Сам ученый в 1947 году во время беседы с московскими студентами-географами сказал: «Я не получил в университете специальности географа, так как воспитывался в качестве зоолога… Потом уже, ознакомившись с природой, так сказать в натуре, я сделался географом… Я стал географом, учась у самой природы… Когда наблюдаешь замечательные явления природы, то невольно делаешься географом, особенно если имеешь интерес к природе, а главное — если любишь ее».
Работы молодого ученого по ихтиологии и, в частности, по рыборазведению получили известность и признание у специалистов. Однако он не был оставлен в университете для подготовки к профессорскому званию. После долгих поисков работы Берг в 1898 году отправился на Сырдарью, где получил должность смотрителя рыбных промыслов.
Переселившись в Среднюю Азию, он еще более тщательно и всесторонне знакомится с проблемами рыболовства и рыборазведения. Аральское море, дельты рек Амударьи, Сырдарьи, а также озера Балхаш и Иссык-Куль давали для этого самые широкие возможности. В 1900 году Туркестанский отдел Географического общества избрал Берга своим действительным членом.
Одновременно его стали интересовать гидрологические проблемы. Гидрология Аральского моря в то время была почти не изучена. Берг установил, что уровень этого моря значительно поднялся с 1882 по 1900 год — на целых 3,2 метра! Подъем происходил периодически. Он сделал доказательные выводы по этому вопросу и тем решительно опроверг мнение тех ученых, которые утверждали, что это море якобы усыхает.
Берг продолжал исследовать Аральское море и в дальнейшем; он написал много статей о рыбах и рыболовстве на реках Средней Азии и в Аральском море. Вел он и метеорологические наблюдения; с осени 1900 до 1907 года на метеорологической станции в низовьях Сырдарьи, созданной им, не прекращалась работа. Берг основал такую же станцию, но с лимниграфом (прибором для регистрации колебаний уровней воды в море, озере, реке) в 1905 году на Аральском море — для наблюдения над уровнем моря. С целью геологических исследований он обошел все северное побережье.
Работы ученого привлекли внимание департамента земледелия. В 1903 году он был командирован в Норвегию, в Берген, на океанографические курсы. Там он ознакомился с новейшими методами исследований в области гидрологии.
Кроме Арала Берг изучил также озера Балхаш и Иссык-Куль. Ему одному удалось выполнить исследования, которые посильны лишь крупной, хорошо организованной экспедиции, работающей в течение ряда лет.
И вновь поворот к изучению рыб. Осенью 1903 года ученый переселился в Казань и занялся изучением рыболовства на Средней Волге — от Ветлуги до устья Камы. Успех опять был значительным. Спустя год Берг принял предложение переехать в Петербург. Он стал заведовать здесь отделом рыб, земноводных и пресмыкающихся в Зоологическом музее Академии наук.
С той поры жизнь Берга тесно связана с Петербургом. Со страстью человека, увидевшего настоящую цель своей жизни, Берг отдался работе в музее. Она была трудной и напряженной: приходилось целыми днями находиться в полуподвальном холодном и сыром помещении, а вечера посвящать ихтиологической лаборатории департамента земледелия. Там шла обработка коллекций, собранных Каспийской экспедицией под руководством Н. М. Книповича.