Холодковский, крупный специалист в области энтомологии, уделял большое внимание биологии насекомых, изучил систематику ленточных червей, паразитов человека и домашних животных: вшей, блох, клопов и других насекомых. Убежденный сторонник теории Дарвина, Николай Александрович очень много сделал для популяризации эволюционного учения. Он воспитал немало талантливых ученых, таких, как Н. Н. Костылев и В. И. Плотников. Но первым и лучшим среди них стал Евгений Павловский. Холодковский в шестнадцатилетнем возрасте начал переводить «Фауста» Гете. Первое издание этого перевода вышло в 1879 году, когда автор еще был студентом Медико-хирургической академии (в 1881 году она была переименована в Военно-медицинскую академию). Учитель оказал большое влияние на своего любимого ученика. Павловский блестяще окончил академию. Имя Евгения Павловского было занесено на мраморную доску. За исследование строения ядовитых желез у некоторых рыб Военно-медицинская академия удостоила Павловского в 1909 году золотой медали.
Получив звание лекаря, Павловский поехал к отцу в Борисоглебск. Там он познакомился с Анастасией Степановной Кетовой. Они полюбили друг друга и поженились. Анастасия Степановна имела гимназическое образование и, когда вместе с мужем приехала в Петербург, стала работать в школе глухонемых при Военномедицинской академии.
В Петербурге Павловский получил назначение на должность младшего врача 1-го Финляндского стрелкового полка, но Холодковский стал усиленно ходатайствовать о привлечении его к научной работе в академии. Ведь не так часто встречаются столь одаренные люди да к тому же еще и удивительно работоспособные. При этом у обоих было много общего в области не только научных, но и литературных интересов.
Николай Александрович добился, что Павловского прикомандировали «в потребность кафедры зоологии и сравнительной анатомии». Павловский оправдал надежды учителя. Трудился с энтузиазмом и не только выполнял все задания, но одновременно работал прозектором кафедры гистологии Психоневрологического института. Там он изучал строение ядовитых желез скорпионов, пауков, многоножек и других членистоногих.
К 1912 году Павловский получил должность штатного ассистента кафедры зоологии и сравнительной анатомии академии, стал вести занятия со студентами. В 1913 году он защитил диссертацию и получил звание доктора медицины. Его единогласно избрали приват-доцентом.
Павловского направляют за границу. В странах Западной Европы он должен ознакомиться с постановкой научно-исследовательской работы в зоологических институтах и музеях. Надо выполнить еще одно непростое задание: в Алжире, Тунисе и северных районах пустыни Сахары собрать африканских скорпионов. Обычных скорпионов — буро-желтых, с темными пятнами и продольными полосами на спине — сколько угодно и в России. Они водятся на Кавказе, в Нижнем Поволжье, в Средней Азии. Африканские же имеют свои особенности.
Павловский начал готовиться к путешествию. Надо было продумать, как привезти «заморских» скорпионов живыми и здоровыми. Они очень ядовиты, значит, необходимо тщательно изолировать их от окружающих во время переезда. Евгений Никанорович придумывает специальный ящик, где и скорпионам будет удобно, и людям рядом с ними спокойно. Позже он опишет его устройство в одной из статей. Это будет первым изобретением ученого.
В начале июня 1914 года Евгений Никанорович уже в пути. Во время остановки в Берлине он осматривает зоологический и морской музеи, встречается с немецкими учеными. Никто из них и не предполагает близкой войны, беседы носят дружественный, откровенный характер. Все искренне хотят помочь русскому коллеге.
Останавливался Павловский и в Цюрихе, побывал в старинном университете с его хорошо оснащенными лабораториями, гигантскими аквариумами. А дальше — Милан, Генуя, Монако, Ницца, Марсель. Всюду — осмотры научных учреждений, дружеские встречи с учеными.
На пароходе ученый приезжает в Алжир, оттуда — на автобусе до оазиса Бу Саада. В конце июня в этих местах уже стояла неимоверная жара. Можно работать только с раннего утра. Поэтому приходилось подниматься в пять.
Жители вскоре узнали, что человеку из далекой России нужны скорпионы, стали их ловить и приносить. Однако работать становилось все труднее, а нужного количества скорпионов набрать все же не удалось. Пришлось ехать поездом в другой оазис — Бискра — на юге страны.
Далее его путь лежал в Тунис. Здесь работал знаменитый французский бактериолог и паразитолог Шарль Николь, директор Пастеровского института. Как же интересно было с ним беседовать! Оказалось, Николь исследует причины заболевания сыпным и возвратным тифом. Он старше Павловского на восемнадцать лет и уже известен как ученый, доказавший, что возбудителем сыпного тифа является платяная вошь. Евгений Никанорович рассказывал французу о своих исследованиях ядовитых животных. При этом он посетовал на недостаточное количество собранных им скорпионов. Николь слушал Павловского внимательно; с симпатией разглядывал этого «блондина-гиганта с длинными волосами и большой бородой, с видом приветливым, застенчивым, смущенным», — как он писал впоследствии. И — о счастье! — преподнес Евгению Никаноровичу прямо-таки бесценный подарок: восемьдесят живых африканских скорпионов!
На пассажирском судне Павловский отправляется в Марсель, оттуда в Россию. Переезд тревожен. Несмотря на все предосторожности, пассажиры уже проведали о содержимом ящиков, забеспокоились. Но, пожалуй, гораздо больше скорпионов их волнуют немецкие подводные лодки. Началась первая мировая война.
К счастью, Павловский довез скорпионов до Одессы вполне благополучно, а оттуда — в Петербург, в лабораторию.
Следующее лето 1915 года вновь застало его в экспедиции, на этот раз — в Средней Азии, в городе Перовске Сырдарьинской области (теперь Перовск — город Кзыл-Орда Казахской ССР). Здесь Евгений Никанорович вновь собирал скорпионов, а также изучал причины заболевания малярией. «Малярия в ту пору была распространенной болезнью, — писал он, — против нее не принималось никаких мер. Правда, на воздухе жители спали под пологами, но в таких случаях имелась в виду защита от комаров вообще, а не от малярийных в частности. Предохранительной хинизации здесь не существовало. Хиной пользовались тогда, когда появлялись приступы болезни. Хина, как и другие лекарства, здесь была дорогой. Все это в связи с отсутствием врачебной помощи и ознакомления населения с причинами болезни являлось неблагоприятным обстоятельством, немало содействовавшим развитию болезни. Были места еще худшие, где явных маляриков среди населения имелось свыше 50 процентов».
Картина, нарисованная ученым, была ужасна. Но ведь иного и нельзя было ожидать. Кого из царских чиновников интересовало здоровье населения, да еще так называемых «инородцев»? И русским-то не оказывали должной помощи.
Возвратившись из командировки, Павловский читал лекции в академии, продолжал работать над диссертацией «Материалы к сравнительной анатомии и истории развития скорпионов». И блестяще защитил ее при Петроградском университете уже в грозовом 1917 году.
Без малейших колебаний передовой русский ученый встал на сторону революционного народа. А когда отгремели бои гражданской войны, Павловский увидел перед собой новые, невиданные горизонты для научных изысканий. Советская власть, объединившая народы бывшей Российской империи, стала одинаково заботиться о русских и узбеках, грузинах и киргизах — о людях всех национальностей.
Вот когда сполна пригодились его знания и опыт. Повсюду давали себя знать годы войны и разрухи: то и дело вспыхивали эпидемии. Значительная часть их передавалась паразитами. Огромные окраинные территории, особенно находящиеся в субтропической зоне, служили рассадниками многих тяжелейших болезней. Эти районы предстояло срочно оздоровлять.
Для Евгения Никаноровича, как и для других ученых-паразитологов, эти годы были особенно трудны. В своих воспоминаниях он пишет: «Началась новая жизнь, сотканная из крайних противоречий, осложнений и трудностей быта. Первые лекции по борьбе с сыпным тифом проходили в холодной аудитории, переполненной переболевшими сыпным тифом красноармейцами, которых надо было сделать санитарами на фронтах гражданской войны и интервенции».
Активно помогал молодой Советской власти в борьбе с эпидемиями и профессор Холодковский. В 1918 году по инициативе его и Павловского в Военно-медицинской академии было введено преподавание самостоятельного курса паразитологии. Это важное дело поручили Евгению Никаноровичу.
Павловский не только подготовил курс, но и выступил в 1919 году с программным докладом на заседании Петроградского Совета. В Таврическом дворце он произнес речь, посвященную борьбе с распространителями сыпного тифа — вшами. Спустя год по заказу Наркомздрава он написал брошюру на эту тему. А затем решил, что пора приступать к практическим делам, и уехал как специалист-паразитолог на Княжедворскую областную опытную сельскохозяйственную станцию в Новгородской губернии. Вскоре вышла в свет еще одна его работа: «Мухи, их эпидемиологическое значение».
В 1921 году умер дорогой друг и учитель Павловского профессор Н. А. Холодковский. Евгений Никанорович был избран профессором, назначен начальником кафедры зоологии и сравнительной анатомии академии. Делом его чести стало продолжение славных традиций этой кафедры. Позднее Павловский говорил: «Когда я пришел на кафедру как только что назначенный ее начальник, первой моей мыслью было горячее желание подготовить собственных учеников, а в дальнейшем попытаться создать из них школу. Да, да, именно школу. А школа — это не самоцель, а боевой штаб, организующий настойчивую борьбу с болезнями».
Павловский приступает к такой борьбе. Он создает свою школу. Страна поднимает разрушенное хозяйство. Важную роль в обеспечении населения продуктами играет животноводство. Но уровень ветеринарных знаний у сельских специалистов крайне низок. В 1924 году Евгений Никанорович организует изучение вредителей сельскохозяйственных животных в районе Новгорода. Одновременно совместно с А. А. Штакельбергом он создает при Зоологическом музее АН СССР комиссию по изучению малярийных комаров.
Выехав по командировке Наркомздрава в Англию, Германию и Латвию для ознакомления с преподаванием и научными работами в области паразитологии, Павловский трудится не покладая рук. Он возвращается домой нагруженный большим количеством ценных экспонатов и научной литературы. Все это пригодится для преподавания и для музея, созданного при кафедре, поможет подготовке кадров.
В его жизни наступает новый период. Евгений Никанорович начинает организовывать оригинальные по своей структуре экспедиции в различные районы Советского Союза. На стенах его кабинета появились карты с цветными маршрутными линиями походов. В состав экспедиций он включает слушателей старших курсов академии, а также молодежь на местах, приглашает местных врачей и биологов принять участие в изучении методов борьбы с паразитами.
Он и сам, несмотря на большую загруженность в академии, не остается в стороне от практической работы. Берет на себя обследование особо опасных очагов в Средней Азии, на Кавказе и в других местах, становится во главе таких экспедиций. Конечно, как и все, он рискует здоровьем и даже жизнью, пытаясь понять: кто же является переносчиком той или иной болезни, как происходит заражение и как следует организовывать борьбу с ним.
Всякий раз перед ученым и его сотрудниками встает огромная по объему и сложности задача. Они стараются разгадать экологические условия вспышек заболевания. Разгадка означала победу над смертью тысяч людей, обеспечивала организацию радикальных мероприятий, призванных обезвредить или полностью ликвидировать очаги заражения.
Они ехали на постоянное место жительства в места, нередко подверженные опаснейшим эпидемиям, — в пустыни, в горы, в леса, в тайгу. Враг был всегда рядом, но оставался невидимым. Он таился в норках грызунов и в берлогах медведей, на ветвях деревьев и в траве; он прятался в болотах и водоемах, которыми пользовались люди и домашний скот, в пище. Он переползал с места на место, летал по воздуху, обитал на своих «хозяевах-прокормителях» и жил самостоятельно. Он был всюду и словно только и ждал удобного момента, чтобы внедриться в организм человека или животного и передать ему тяжелую, нередко смертельную болезнь.
Загадочных болезней было так много, что борьба с ними могла затянуться на годы. Требовалось найти эффективные средства как можно скорее.