Дальнейший путь отряда проходил без особых приключений. 8 сентября на высоте 2500 метров достигли перевала Табульгаты и начали спускаться по долине реки Табульгасу в Иссыккульскую котловину.
«Начиная от перевала через гребень во время нашего спуска, — писал Семенов, — я мог постоянно наслаждаться чудной панорамой всего Тянь-Шаня между меридианами знаменитого Мусартского горного прохода и западной оконечностью озера Иссык-Куль. К сожалению, я не мог ориентироваться в этой великолепной панораме, так как проводники мои, хорошо знакомые с Заилийским Алатау, совершенно не были знакомы с Тянь-Шанем. Влево от нашего меридиана посреди обширной группы снежных исполинов выдавалась смелостью своих очертаний гора пирамидальной формы, скаты которой были так круты, что на некоторых местах снег не мог держаться, и при всем том пирамида казалась белоснежной, тем более что она от самого своего основания, находившегося посреди других исполинов горной группы, была расположена уже в зоне вечного холода».
Постепенно Семенов и его спутники приноровились к крутым спускам и подъемам. Через неделю пути от Верного они уже достигли восточной оконечности озера Иссык-Куль, что по-киргизски означает «горячее озеро».
Длина Иссык-Куля—180 километров; с севера и юга оно окаймлено горами, покрытыми снегом. Горы достигают более чем 5000 метров в высоту. Озеро теплое, зимой оно не замерзает и имеет глубину до 650 метров. Оно бессточное, вода в нем солоноватая. Находится озеро на высоте около 1600 метров над уровнем моря.
Свою первую «экскурсию» к берегам этого озера Семенов оценивал скромно: «Достаточно было на этот раз прикоснуться к солоноватой волне Иссык-Куля и увидеть за ним величественную панораму Небесного хребта…»
В середине сентября экспедиция уже возвратилась в Верное. А через пять дней, немного отдохнув, теперь уже с отрядом в девяносто всадников при двадцати вьючных лошадях, Петр Петрович отправился к западной оконечности озера.
Этот второй поход был насыщен событиями буквально с первых часов. Едва отойдя от Верного на сорок верст, они услышали отчаянные крики. Оказалось, что отряд сарыбагишей — одного из киргизских племен — грабит узбекский караван, идущий в Верное из Ташкента. Отряд Семенова немедленно прискакал на помощь, но сарыбагиши успели скрыться. Узбеки горячо благодарили Семенова за спасение. Забегая вперед, можно отметить, что и сарыбагиши, впоследствии близко узнав русского путешественника, неизменно относились к нему с огромным уважением.
Тем временем по пути к западной оконечности озера отряд был вынужден пробираться через узкое и длинное Буамское (ныне Боомское) ущелье, по дну которого с угрожающим ревом бежит река Чу. Конечно, никакой дороги здесь не было, и отряд передвигался с большим трудом. Остановиться было попросту негде; шли до трех часов ночи почти в кромешной тьме. Наконец в небольшом расширении ущелья остановились на ночлег. Опасаясь нападения сарыбагишей, выставили пикеты.
Сам руководитель экспедиции так и не сомкнул глаз: «Я напрасно пытался уснуть в своей палатке под шум водопадов, образуемых рекой Чу, — писал он. — Ночь, проведенная мной в Буамском ущелье, была едва ли не самой тревожной в моей жизни. На мне лежала ответственность за жизнь почти сотни людей и за успех всего предприятия».
Правда, впоследствии выяснилось, что рассказы о «свирепости» сарыбагишей сильно преувеличены. На доброе и справедливое отношение они были готовы ответить преданной дружбой.
Опасения Семенова не оправдались. Сарыбагиши не появились, а когда рано утром отряд встретил на пути их аул, враждебных действий не последовало. Семенов заявил сарыбагишам, что едет в гости к их владетелю Умбет-Али, с которым хочет стать тамыром — приятелем. В ауле он сделал женщинам маленькие подарки и объяснил им через переводчика, что ни он, ни его люди не имеют никаких враждебных намерений. Четырем казакам, высланным к основному стойбищу сарыбагншей, Семенов приказал повторять те же слова. Поэтому, когда отряд добрался до аула, где жил Умбет-Али, его ожидала прямо-таки праздничная встреча. Вновь заверив, что русские хотят дружбы и первыми никогда не нападут на них, Семенов передал им подарки. Так, согласно местному обычаю, он стал общим тамыром. Умбет-Али не остался в долгу: Петру Петровичу были подарены три прекрасных коня.
Наладив добрые отношения с сарыбагишами, Семенов мог уже спокойно начать обследование западной оконечности Иссык-Куля. Тут его ожидало важное открытие: оказалось, что река Чу вовсе не вытекает из озера, как показывали карты, а напротив, — огибая западный конец озера, она, прежде чем направиться в Буамское ущелье, отдает часть своих вод Иссык-Кулю через проток Кутемалды.
Цель была достигнута. Простившись с удивительным озером, члены экспедиции перешли через Заилийский Алатау и 1 октября были в Верном.
Дальнейшие поездки во внутренние области Тянь-Шаня продолжать было поздно: приближались холода, задули пронизывающие ветры. Поэтому новый поход Семенов отложил до следующего года. Однако он не скрывал своего удовлетворения уже сделанным: «Первая цель моя, — писал он, — была достигнута: я увидел Тянь-Шань во всем блеске его наружного вида, почти на 200-верстном протяжении, вдоль всего бассейна Иссык-Куля, до берегов которого я дошел на двух его оконечностях — восточной и западной».
Зиму 1856/57 года Петр Петрович провел в Барнауле. Все свободное время он занимался разборкой богатых геологической и ботанической коллекций, собранных в экспедиции, а также подробным осмотром и изучением экспонатов барнаульского музея.
Вечера, свободные от этих занятий, Петр Петрович нередко проводил в «обществе». Новые знакомые поначалу показались ему и хорошо образованными, и приветливыми. Однако он почувствовал, что эти господа живут явно не по средствам. Вскоре он узнал об источнике их доходов — о незаконных поборах с крепостного населения Алтайского горного округа. Все это резко охладило его симпатии.
Новая экспедиция в Тянь-Шань началась 29 мая 1857 года. Отряд из 58 человек на 12 верблюдах и 63 лошадях выехал по направлению к горам у восточной оконечности Иссык-Куля. Затем предстояло достичь и глубинных районов Тянь-Шаня.
На этот раз Петр Петрович чувствовал себя гораздо увереннее среди дикой природы. Ведь для местных племен он стал как бы «своим», а значит, они могли в случае необходимости прийти на помощь. В предгорьях Заилийского Алатау он завоевал столь высокий авторитет среди казахов, что его даже пригласили выступить в роли третейского судьи, — шел спор из-за невесты. Петру Петровичу удалось так разумно повести дело, что все кончилось миром, а ведь оно грозило междоусобицей или даже кровопролитием между родами.
Добрая слава шла впереди отряда. В начале июня к ним присоединились восемьсот человек из окружения дружественно расположенного к Семенову султана Тезека. Вместе идти было куда легче, и вскоре все, благополучно переправясь через бурный Чилик, подошли к перевалу Санташ. Путь к восточной оконечности Иссык-Куля был открыт.
Однако, когда, спустившись с перевала, опять вышли к берегу озера, то натолкнулись на небольшой отряд сарыбагишей. Те стали поспешно сдаваться в плен. Петр Петрович отпустил всех, оставив только двоих как проводников. На прощанье он заверил сарыбагишей, что не будет на них нападать, если они перестанут обижать своих соседей — богинцев, освободят их земли по берегам озера.
Тем временем слух о появлении русского отряда быстро облетел все окрестности Иссык-Куля, и сарыбагиши стали уходить с захваченных ими берегов. Семенов получил возможность спокойно осмотреть богинские земли — северный склон Тянь-Шаня между меридианами Мусартского и Заукинского перевалов.
Когда путешественники прибыли в аул Бурумбая, который возглавлял племена богинцев, тот тут же обратился к Семенову с просьбой уговорить Умбет-Али — ведь он друг путешественника! — вернуть из плена членов его семейства за выкуп. Конечно, Петр Петрович согласился выполнить эту миссию. Он отправил двух сарыбагишей-проводников с письмом к Умбет-Али, где было изложено предложение Бурумбая, а также просьба самого Семенова о возвращении пленников.
Отряд продолжил свой путь туда, где через много лет возник город Каракол (Пржевальск), а там — к Заукинскому перевалу. Непросто было взбираться на него, но там их ждала награда: они увидели Тянь-Шаньские сырты — высокие плоскогорья с небольшими полузамерзшими озерами, расположенными между невысокими горами. Эти горы были покрыты вечным снегом, а по склонам их раскинулись великолепные, сверкающие яркой зеленью альпийские луга. Налюбовавшись их величественной красотой, Петр Петрович стал производить измерения высот. Выяснилось, что высота Заукинского перевала составляет 3380 метров. «Я почувствовал шум в ушах, и мне показалось, что из них немедленно пойдет кровь, — записал свои ощущения Петр Петрович, — однако все обошлось благополучно».
С перевала были ясно видны и верховья притоков реки Нарына. Именно здесь Петр Петрович — первым из европейских путешественников — увидел один из главных истоков Сырдарьи.
Сборы образцов горных пород, минералов, остатков ископаемых животных позволили Семенову получить прекрасный геологический разрез от озера Иссык-Куль до истоков Нарына.
Однако остановиться на самом пороге Тянь-Шаня Семенов просто не мог. Он решил пройти вдоль хребта Терскей — Алатау на восток. Для этого пришлось вернуться к берегам Иссык-Куля. Здесь ждала новая встреча с Бурумбаем. Тот принял Семенова как лучшего друга и помог нанять за дешевую цену семьдесят свежих лошадей, десять верблюдов, а также отправил с ними шестерых проводников.
24 июня отряд Семенова вышел из аулов Бурумбая. Предстояло проникнуть в неведомую глубь Тянь-Шаня, к самому высокому из его исполинов — Хан-Тенгри (Хребту духов). 26 июня караван достиг водораздельного перевала. Петр Петрович так рассказывал об этой незабываемой минуте: «Прямо на юг от нас возвышался самый величественный из когда-либо виденных мной горных хребтов. Он весь, сверху донизу состоял из снежных исполинов, которых я направо и налево от себя мог насчитать не менее тридцати. Весь этот хребет вместе со своими промежутками между горными вершинами был покрыт нигде не прерывающейся пеленой вечного снега. Как раз посередине этих исполинов возвышалась одна, резко между ними отделяющаяся по своей колоссальной высоте белоснежная остроконечная пирамида, которая казалась с высоты перевала превосходящей высоту вершин вдвое. И действительно, так как вершина Хан-Тенгри оказалась, по позднейшим измерениям, около 7000 метров абсолютной высоты, то относительная ее высота над горным перевалом составляла 3500 метров, между тем как высота остальных горных вершин над перевалом не превосходила 2000 метров. Небо было со всех сторон совершенно безоблачно, и только на Хан-Тенгри заметна была небольшая тучка, легким венцом окружавшая ослепительную своей белизной горную пирамиду немного ниже ее вершины».
Зрелище это настолько потрясало своей изумительной красотой, что художник экспедиции тотчас же вынул этюдник. Но действительность была ослепительнее любых красок.
Дойдя до реки Сарыджаз, Петр Петрович оставил караван и вместе с художником, сопровождаемый семью казаками, отправился на ледники, питающие верховья реки. Он надеялся пробраться к Кашгарию. Но не удалось: оказалось, что в ущелье врывается быстрая река. Повернули на восток и через перевал вышли к верховьям реки Текес. Потом крутыми горными тропами и опасными переходами наконец спустились к подножию Тянь- Шаня.
Вернувшись к кочевьям Бурумбая, Семенов получил от Умбет-Али ответ на свое письмо. Тот писал, что впредь до мирного соглашения с богинцами не примет никакого выкупа от Бурумбая. Но своему другу Семенову он посылает в дар всех четырех пленниц, о которых шла речь в письме. Пусть его друг сам решит их судьбу.