Какая-то девица подошла к нам. Постояла. А потом подошла еще раз и попросила ручку.
— Нету, нету! — сказал Стас. Чем-то она ему не понравилась. — Ну так вот, если придет Васька, ну вот этот, который с кислородом… Ты слышишь? Заика такой…
Но я не слышал. «Скорей бы! — думал я. — Прямо с аэродрома возьму такси…»
И вот я уже в самолете, и самолет набирает высоту.
«Мы, друзья, перелетные птицы, только путь нам одним нехорош!..» — Это была любимая песня капитана Волобуева. Почему-то он вдруг вспомнился мне. — «На земле не успеешь жениться, а на небе жены не найдешь». — Тоже был заботливый. Прямо как Стас. Вот так же он меня провожал когда-то. И так же давал инструкции. «В Москве, — говорил он, — в Москве вы первым делом…» Я его тоже не слушал. А зачем? Мне б только доехать, дорваться до Москвы, думал я. А там… Там папа. Там все будет тип-топ. Господи, скорей бы! Скорей!
Рядом со мной в кресле никого не было. Может, поспать? Кто много спал, тот много видел. И время незаметней пролетит.
Смешно: время летит, и самолет летит. Оба летят. А какими курсами? Попутными или навстречу друг другу?
По проходу шла та самая девица, которая просила ручку. Смешная какая…
— Ой, простите!
Самолет качнуло в воздушной яме, и она, чтобы не упасть, схватилась за спинку моего кресла. Перед моим лицом на мгновение возникла ее рука. Небольшая, чуть смуглая, маникюр на ногтях облупился. И какая-то она…
Я посмотрел на ее лицо. Да это же Лигия! Меня прямо как кипятком ошпарили. Лигия! То есть, нет, конечно. Откуда? Да и не похожа она совершенно на Лигию. Моя первая любовь была смешней. Еще смешней! Вот разве что руки. Нет, и руки у Лигии были другие — всегда чуть напряженные, как куриная лапка. Когтистенькие такие: цап, цап! А у этой… Ей надо быть нянькой или медсестрой, подумал я. Наверное, ребенок, которого она касается, чувствует… тепло мира.
Где-то я вычитал, что если ребенка лишить ласковых прикосновений, он обязательно вырастает калекой. Вот мы кормим детей, пичкаем их. Да и друг друга, А насчет прикосновений у нас не густо.
Господи, что это со мной? Я с трудом дождался, когда это чучело гороховое опять пойдет мимо меня.
Все в ней было смешно. Все без исключения. И походка, и слишком короткое полупрозрачное платье явно с чужого плеча.
— Лигия! — громко позвал я, не глядя на нее.
— А? — Она вдруг остановилась. — Это вы мне?
— Н-нет. То есть, да. Здравствуйте. А… А вы кто?
— Я никто, — сказала она. — Я просто так.
— Какое совпадение. Я тоже просто так. Садитесь тут. Здесь сидеть будем.
Я как бы со стороны слышал это свое бормотание и готов был… Да самое простое. Я готов был сейчас же, немедленно схватить ее за руку.
— Так я же там сижу! — Она показала пальцем куда-то вперед.
— Это вы раньше там сидели. А теперь будете сидеть здесь. Тут лучше… видно.
— Ага, лучше… — Она села и засмеялась. — А я… Я вас сразу приметила. Вы там с братом стояли. Или это друг? Я еще ручку спросила. Но мне и не нужно было, у меня у самой — вон. Другим еще могу дать. — Она разжала кулак и показала мне два стержня от шариковой авторучки. Оба наполовину исписанные. Все было, как во сне. Как в диком каком-то сне. Зачем она таскает их с собой? — У вас были такие веселые лица, — журчал ее голос. — Хоть кто-то веселый, подумала я. Хотелось послушать, что вы говорите. А он вас очень любит, да?
— Я буду называть вас Лигия, ладно? — сказал я, и во всем теле у меня послышался какой-то странный звон.
— Ага! А то меня еще смешнее зовут, — доносился ее голос, — меня Иванка зовут. Это мамин муж захотел. Был у нее раньше. Ну, не настоящий, а такой… Я вот сейчас ездила к нему в Софию. Они просто так. Молодые, зеленые! Ни о чем даже не думали, а я вдруг взяла да и родилась. Смешно, верно ведь? — И она опять засмеялась.
— Угу!
Рука ее была так близко. Взять или не взять? Она будет не против. Она будет даже довольна. Проще, проще! Ну же, ну, говорил я себе, Они молодые-зеленые. А мы что — созрели, с дерева падаем? Вот именно, просто так. Роман. У меня будет с этой красавицей роман. А ведь она определенно красавица. Только никакого туману! Не надо, чтобы она заблуждалась на мои счет. Еще подумает, что я с серьезными намерениями. Друг мой, скажу я. Да, да, к черту Лигию, к черту Иванку. Дорогая моя, скажу я, жизнь коротка, мимолетна, а жить хочется. Может быть, мы никогда уже не встретимся. Вот вы, вот я, а вот у меня ключ от пустой квартиры. Предлагаю прямо сейчас же из Шереметьево…
И тут у меня вдруг что-то заворочалось внутри. Забилось. Засучило ногами. Господи, господи… Я вдруг в упор посмотрел на нее и чуть не заревел.
— Вот вы, вот я, — сказалось как-то само собой. — Может, мы никогда уже не встретимся. Я… Я люблю вас. Я очень, очень люблю вас. Иванка! Я искал вас всю жизнь. Всю свою жизнь!
— Ага! — И снова послышался ее смех. — Я тоже, я тоже!