Вошел Стас. На нем был новый вельветовый костюм. Ботинки начищены. Волосы причесаны — один к одному. И бабочка.
— Проснулись? Прекрасно. Прошу в темпе приводить себя в порядок. Я тут вчера высмотрел местечко, подзакусим и…
— И вы пойдете провожать меня в аэропорт, — сказал я.
— Куда?
— В аэропорт. Мы вот тут поговорили с Катей, и я пришел к выводу, что мне надо улетать в Москву. И притом срочно. Сейчас же. А подзакусить? Подзакусить — это прекрасно.
«Ах, ты, папа дорогой! Что ты дрыгаешь ногой? Ну, погоди, постой. Я до тебя доберусь. Уж я тебя…»
Не знаю, что именно я собирался проделать с папой. Знаю только, что я был полон решимости.
Вперед! Вперед! Какая-то сила толкала меня изнутри.
— А подарки купить?
— Плевать на подарки! И на завтрак, кстати, тоже. Вы идите, а я тут перехвачу в буфете.
Выпроводить их было трудно. Но мне хотелось остаться одному.
— Ты мне друг? — сказал я Стасу. — Тогда скройся, сгинь и ни о чем не спрашивай.
— Я ни о чем не спрашиваю. Но почему же ты…
И тут Катя тихо тронула его за плечо.
— Пойдем, пойдем. — сказала она. — Роде надо… отдохнуть. Пускай! А мы с тобой вдвоем позавтракаем. Я и ты. Как тогда, помнишь?
— Ну еще бы! — Стас прямо весь завибрировал. Должно быть, редко она говорила ему такие слова. А может, таким голосом говорила редко.
Они ушли. А я смотрел им вслед и думал: какая красивая пара. И дети у них будут красивые. И внуки. И правнуки. Если будут, конечно…
Состояние было странное. Даже больше, чем странное. При том, что я действительно вымотался, устал, как собака, какая-то сильная, ровная, как бы чужая энергия распирала меня.
«Нет, нет! Никогда! — думал я. — Все будет так! И только так!» Что именно «никогда»? Что «так»? Не имело значения. Какая разница? Я даже не пытался вникать. Будет — и все!
И столько напора было во мне, что официант, поставив передо мной кофе с бутербродами, вдруг, как бы присоединяясь, подмигнул мне. А потом сцепил руки и приветственно потряс ими над головой. Дескать: «Будет, будет! Вот я — чужой человек, а и то чувствую, что будет!»
…Когда Катя и Стас зашли ко мне в номер, я уже сложил чемодан. Но тот напор, что накатил на меня в буфете, еще горел во мне.
— У него, по-моему, температура, — сказала Катя. — Ну-ка, дайте ваш лоб. Вы себя хорошо чувствуете?
— Причем тут «хорошо»? Я чувствую себя. Чувствую! Катя, я вас глубоко люблю и уважаю, выйдите на минутку, нам со Стасом надо переговорить.
— Только, пожалуйста, не до утра.
— Постараемся.
— Слушай, что ты с ней сделал? — сказал Стас, когда Катя вышла. — У меня такое чувство, что я сплю. Помнишь, я говорил, что за одну ночь я готов отдать… Нет, это неправда. За завтрак. За вот этот завтрак! И пусть это даже никогда больше не повторится, но если это ты… если это твоя работа, — я твой должник на всю жизнь.
Я видел Стаса всяким. Видел и сияющим. Но таким — никогда.
— Я ей рассказал все. Если потом окажется, что я не по делу влез в твою жизнь, при встрече пришиби меня поленом. Но я больше так не могу. Главное, запомни, я ей рассказал про Стешу. Она будет делать вид, что ничего не знает, но ты…
На Стасе лица не было.
— Зачем? — сказал он. — Для чего? Кто тебя просил?!