Обещания богов: читать начало книги онлайн

Что было лучше — жить в Mietskaserne вроде той, которую они посетили утром, или в таком траурном гарнизоне? Бивен свой выбор давно уже сделал. Он и помыслить не мог присоединиться к солдатам Schutzstaffel, обязанным жить сообща.

Для него мир СС не был ни корпорацией, ни армией. Скорее уж скотным двором.

Генрих Гиммлер, начинавший с разведения кур, таким этот мир и задумал: его овец полагалось кормить, обучать и воспроизводить, строго следуя одной и той же неизменной модели, которую он сам же придумал. Целью было воспроизводство не людей, а сверхлюдей.

Способ их формирования был отработан как по нотам: для самых младших гитлерюгенд, для тех, кто постарше, — строевая подготовка, тренировки, семинары. Курсы, которые претендовали на универсальное образование, а на самом деле лишь мусолили расистский бред «Майн кампф».

Основой основ были физические тренировки. Гестапо, конечно же, проповедовало спорт и следовало пословице «В здоровом теле здоровый дух». Одна незадача: нацистские идеи сами по себе были нездоровыми и большинство этих бравых вояк уже сидело на амфетаминах. Не будем об этом говорить громко.

Еда была еще одной проблемой. Никакого кофе по утрам, в казармах вернулись к старым добрым германским завтракам — молоко и каша из зерновых. Меню обедов и ужинов составляли специалисты по евгенике[110], и самое малое, что можно о них сказать: они не были экспертами в гастрономии.

И последняя препона — женщины. Мэтр Гиммлер желал также контролировать брачные союзы своих подопечных. Никаких свадеб без одобрения Hauptamt, то есть главного управления. Будущая супруга должна подтвердить свое арийское происхождение и пройти медицинское обследование, доказывающее, что она спортивна и в прекрасной физической форме — с прицелом на будущих маленьких арийцев, которых она принесет эсэсовцу-мужу. И наконец, она обязана была получить «философскую» подготовку, основанную на расизме и мании величия, а с другой стороны, пройти множество курсов по уходу за младенцами, кухне и ведению хозяйства. Хорошая жена вяжет, готовит и раздвигает ноги — точка.

Эсэсовцы были подопытными свинками в человеческом обличье, а самое невероятное — они этим гордились.

По всем вышеизложенным причинам Бивен, более всего мечтавший оказаться на фронте, предпочел Allgemeine SS[111], а не SS-Verfügungstruppe, хотя непосредственным предназначением последних и была война на передовой.

Он не хотел быть фермерским петухом на зерновом откорме. А еще меньше — петухом, которому навязывают его курочек.

— Герр гауптштурмфюрер, герр гауптштурмфюрер ждет вас.

Мир военных не боится повторов… Бивен двинулся вслед за солдатом по узкой лестнице — тоже черной — на второй этаж. Знакомая обстановка: он оказался в той же безликой и вычурной атмосфере, что и в гестапо. Скрипучий паркет, тесные кабинеты, столешницы в пятнах, маленькие тусклые лампы. В тени величественных орлов и гигантских свастик скрывался все тот же мелочный расклад, та же дешевая мебель, тот же злотворный дух чинуш, которые только и делают, что подписывают и штампуют.

Наконец он добрался до кабинета Германа Фукса. Они представились друг другу и жизнерадостно щелкнули каблуками. Зато гитлеровского приветствия Бивен так и не дождался: у гауптштурмфюрера была только одна рука.

63

Фукс ему сразу понравился. Лет пятидесяти, выглядит не как эсэсовец, а скорее как воин. Квадратный череп, пепельные короткие волосы, похожие на металлический скребок, под ними полно морщин и изогнутые тонкие губы, напоминающие перевернутую улыбку. По непонятной причине от Фукса несло уксусом.

— Я хорошо знаю Краппа, — начал он, не задав ни единого вопроса о расследовании, которое привело сюда Бивена (по всей видимости, он еще не был в курсе утреннего переполоха в Мейерс-Хофе). — Он из тех, у кого любой день если не паршивый, то невезучий.

Фукс предложил гестаповцу стул: закончат они явно не скоро. Франц уселся и решил забыть про Грюнвальда, Пернинкена и их совместное совещание в полдень. Пусть обойдутся без него.

— Крапп был ранен при Аррасе. Он получил минимум четыре осколка прямо в лицо. Вы слишком молоды и не знали той войны.

Не так уж и молод, подумал Бивен.

— Санитары не стали его подбирать, потому что решили, что ему оторвало голову. Ее не было видно в месиве.

Фукс подождал несколько секунд, чтобы его слова произвели должное впечатление. Но Бивена было не удивить такой жутью, он и сам по этой части мог дать фору.

— Кричать Крапп не мог. Со ртом, набитым грязью, с оторванным носом и лицом в лоскутах он нашел в себе силы доползти до траншей, придерживая окровавленные ошметки.

И украсть номерной жетон у соседа, чуть не добавил Бивен.

Фукс продолжил рассказ, но Бивен едва его слушал. Его заворожил другой факт: без сомнения, офицер потерял руку в бою и теперь описывал историю солдата, оставившего там свое лицо, но ничто не меняло дела. Чувствовалось, что Фукс все равно любит войну. Он говорил о ней как о мощной силе, требующей уважения и преклонения.

В его светлых глазах, словно отлитых из того же металла, что и волосы, отражался ужас, но и неодолимая притягательность боя, разрушения, злоупотребления жизнью, которые и есть война.

Инстинктивно Бивен догадался, что Альберт Хоффман, он же Йозеф Крапп, был того же розлива. Ему не терпелось вернуться на фронт — а в ожидании он кромсал Адлонских Дам.

— Я читал, что Крапп в тысяча девятьсот четырнадцатом женился…

— Когда жена приехала навестить его в госпитале, она убежала. На следующий год они развелись. После войны была куча подобных случаев. Женщины и слышать больше не хотели о монстрах, в которых превратились их мужья.

Бивен продолжал считывать субтитры: для Хоффмана это растерзанное лицо стало лучшей из маскировок. Ему действительно выпал шанс начать жизнь с чистого листа.

— А какие у него здесь обязанности?

[110] Евгеника — учение о селекции применительно к человеку и об улучшении его наследственных свойств.

[111] Общие СС или «Черные СС» (нем.).