Бивен замолчал. Его гнев уже утих. На Минне была шляпка, на которую он только сейчас обратил внимание: что-то вроде колпака из тонкой ткани, может, из льна, с богатой вышивкой. Это привлекало внимание, но лишь для того, чтобы взгляд спустился ниже, на тонкое лицо, состоящее из одних глаз. Томное изнеможение гарема…
— Я могу предложить тебе обмен, — неожиданно сказала она.
— Обмен?
— Я позвонила Краусу. Он рассказал мне про вашу утреннюю вылазку.
— И что?
— А то, что тип от вас ушел и вы не знаете, как он выглядит.
— Точно.
— У меня есть способ узнать, какое у него лицо.
— Какой способ?
— Муляжи в мастерской Рут. Я уверена, что можно найти ее журнал регистраций и определить слепок Краппа среди тех, которые висят на стене.
Новый приступ гнева.
— Ну и плевать! — прорычал он. — Это слепок с его изуродованной физиономии! А нам нужна его маска!
— Я знаю человека, способного по муляжу воспроизвести протез, который он носит сегодня.
— Кто?
Минна не ответила. Решимость стерла с ее лица следы слез и тревоги. Она была так же ослепительна, как любая Адлонская Дама.
— Обещай, что ты встретишься с Менгерхаузеном.
— Минна, не играй со мной в эти игры.
— Обещай мне.
Франц подумал об уходящем времени: Пернинкен вот-вот отстранит его, Грюнвальд с минуты на минуту свалится ему на голову, завтра Veteranenparade, и Крапп, который пройдет маршем у него под носом среди тысяч искалеченных и изуродованных…
— Клянусь.
— Сегодня?
— Минна, ты не можешь…
Она встала и взяла сумочку.
— Сегодня, — бросил он, — клянусь.
Она снова села и перехватила его взгляд.
— В свое время в «Studio Gesicht» Рут Сенестье работала под руководством одного очень талантливого хирурга, который тоже когда-то был скульптором.
Бивен понял, что Минна говорит о том «гении», которого упоминал архивариус из Красного Креста. Она поднесла ему выход на блюдечке.
— Ты знаешь, где он?
— Да.
Он посмотрел на часы: