— Ты что несешь?
— Чес-слово. Она явилась полчаса назад. Уж не знаю, что она наплела парням внизу, но ей удалось подняться сюда. Я ее устроил у тебя в кабинете. Все летит в тартарары, Франц. Грюнвальд приходил три раза и…
Бивен пулей вылетел из чужого кабинета и ворвался в собственный.
— Ты что здесь делаешь? — заорал он.
Он перешел на «ты», даже не задумавшись. Минна вскочила со стула, в глазах плеснула паника. Несмотря на свой гнев, Бивен уловил противоречивые сигналы: на ней было плиссированное легкое платье с мелким узором из зигзагов и губная помада цвета то ли крови, то ли вишни. В то же время лицо выглядело изможденным, будто она плакала несколько часов подряд.
— Они увезли их, Франц.
— Кто?
— Они увезли их, а меня там не было.
— О ком ты говоришь, черт тебя возьми?
— О списке! Списке моих пациентов! Они приехали за ними этим утром в специальных автобусах!
Бивену пришлось сделать усилие, чтобы прокрутить фильм назад. Брангбо. Список. Менгерхаузен. Графенек.
— Моего отца тоже?
Она стояла прямо перед ним, и принаряженная, и опустошенная, и не доставала ему даже до середины груди.
— Я соврала тебе, Франц, — сказала она, опуская глаза.
— То есть?
— Твоего отца никогда не было в списке.
У Бивена больше не было сил орать.
— Зачем ты так поступила?
— Чтобы побудить тебя что-то сделать. — Она ухватила его за лацканы кителя. — Их надо остановить, ты понимаешь?
Гестаповец высвободился из ее рук и мягко усадил Минну на стул. Под легкой тканью летнего платья ее щуплое тело, казалось, сейчас рассыплется.
Бивен прошел к себе за стол и спросил:
— Ты знаешь, куда они направились?
— Думаю, в Графенек.
Он мог кое-кому позвонить. Возможно, замедлить ход машины, но никоим образом не остановить. Он сам был одним из ее винтиков.
— Я посмотрю, что могу сделать.
— Ты мне однажды уже это говорил. Удалось что-нибудь узнать о Менгерхаузене?
— Пока нет.
— Сволочь.
— Дело двигается. Я запросил его досье. Мы найдем способ…
— Ты лжешь.