— Мы попытались задержать его сегодня утром.
— По какой причине?
— Вы же знаете правила: я не могу ничего сказать.
Фукс понимающе кивнул. Для таких вояк «секрет» и «респект» были синонимами.
— Он ушел от вас?
— Да.
— Я не удивлен. Несмотря на увечье и возраст, Крапп остается отличным эсэсовцем. Быстрый, с развитой интуицией, всегда начеку. Его трудно застать врасплох.
Будешь всегда начеку, когда убил четырех женщин.
— Вы имеете представление о том, где мы можем его найти? Друзья, у которых он мог бы прятаться? Коллеги?
Фукс встал. Правый рукав, сложенный и пристегнутый английской булавкой, свисал, как шарф с вешалки.
— Повторяю, он одиночка. Ни друзей, ни семьи. И денег тоже нет. Государственная пенсия, которую он получает, сущие гроши, да и офицерское жалованье немногим больше. На самом деле у Краппа нет никого, кроме нас. SS-Verfügungstruppe.
— Думаете, он придет прятаться сюда?
— Сомневаюсь. Еще раз говорю: он не рядовой эсэсовец. Он опытный, умный. К тому же из-за своего лица ему множество раз приходилось прятаться, изобретать уловки, чтобы остаться незаметным.
— Из-за своего лица и из-за своих пороков.
— Если угодно.
— Вы правда ничем не можете помочь?
— Могу.
Бивен задал вопрос наудачу. Он и не надеялся на положительный ответ.
— Завтра, в воскресенье, в Виттенау состоится марш ветеранов. Демонстрация солидарности с нашими парнями в Польше.
— Вы думаете, Крапп там будет?
— Без сомнения. Сколько я его знаю, он никогда не пропускал таких маршей.
— Он не пойдет на такой риск.
— У вас есть его описание?
— Нет.
— Тогда он примет участие в марше.
64
— Там к тебе дамочка.
— Кто?
— Не знаю. Думаю, это та девица, которой ты вчера звонил.
Бивен схватил Динамо за руку и впихнул в первый попавшийся кабинет.