— Что это у тебя в ухе? — спросила она.
Я же совсем забыл!
После того как я стал носить в ухе крест, я бывал тут дважды и оба раза снимал его. А сегодня забыл.
— Это просто крест, — ответил я.
— Да, настали новые времена, — сказала она, — мальчики теперь серьги носят! Но, наверное, сейчас так и полагается.
— Да.
Она повернулась, и я поднялся следом за ней в дом. Дедушка сидел на кухне, в своем обычном кресле.
— Так это ты нас навестить решил, — сказал он.
Под часами стояла высокая голубая этажерка, которая мне всегда очень нравилась, а на столе, тоже на своей обычной подставочке, приткнулся кофейник.
— Ты теперь сережку носишь? — спросил дедушка.
— Да, это сейчас модно, — ответила бабушка. Она улыбнулась и, покачав головой, подошла ко мне и погладила меня по голове.
— Я сегодня на работу устроился, — сказал я.
— Да ты что? — удивился дедушка.
Я кивнул.
— В газету «Нюэ Сёрланне». Музыкальным обозревателем.
— А ты что, разве в музыке понимаешь? — спросил дедушка.
— Чуть-чуть, — ответил я.
— Время-то как летит, — проговорил он, — ты совсем вырос.
— Он уже в гимназии учится, — сказала бабушка, — наш гимназист! У него и девушка наверняка есть, кто бы мог подумать, а? — она подмигнула мне.
— Нет, девушки у меня, к сожалению, нету, — сказал я.
— Значит, скоро появится, — успокоила она меня, — у такого-то красивого парня.
— Ты, главное, крест этот сними, — сказал дедушка, — и девушки за тобой толпами бегать будут.
— А может, как раз на крест-то они и клюнут? — пошутила бабушка.
Вместо ответа, дедушка снова развернул газету, которую, когда я пришел, отложил в сторону. Газеты он читал по несколько часов подряд, все до последней строчки, до самого крошечного объявления.
Бабушка уселась на стул и взяла со стола пачку табака с ментолом.
— Но курить-то ты еще не начал! — сказала она.
— Вообще-то начал, — возразил я.
Она посмотрела на меня:
— Правда?
— Совсем чуть-чуть. Но пробовал.