— Однажды будильник о стенку расколотила, — добавил он.
— Злость лучше сразу выплеснуть, — сказала Унни.
— Не то что твоя мама, — продолжал он.
— Тебе обязательно про нее все время говорить? — спросила Унни.
— Нет-нет, — быстро проговорил папа, — не заводись. Но мы с ней вон — его родили, — он кивнул на меня. — Это мой сын, мы с ним тоже имеем право поболтать.
— Ладно, — сказала Унни, — болтайте. Я пойду спать.
Она вскочила.
— Но Унни… — начал папа.
Она скрылась в другой комнате. Он встал и медленно, не взглянув на меня, пошел следом.
Я слышал, как они переговариваются, тихо и сердито. Допил коньяк, налил еще и вернул бутылку на прежнее место.
Ой.
Папа закричал.
И тотчас же вернулся.
— Когда, ты говоришь, последний автобус уходит? — спросил он.
— В десять минут двенадцатого.
— Это уже скоро, — сказал он. — Наверное, тебе пора, а то опоздаешь.
— Ладно. — Я встал и, чтобы не покачнуться, расставил ноги. — Спасибо, — улыбнулся я.
— Друг дружку не теряем, — сказал он. — Пускай даже мы вместе больше и не живем, для нас с тобой ничего не изменится. Это важно.
— Да, — сказал я.
— Ясно тебе?
— Да. Главное — не потерять друг друга, — сказал я.
— Ты же надо мной не издеваешься? — сказал он.
— Нет-нет, — заверил его я. — Сейчас, когда вы развелись, это правда важно.
— Да. Я позвоню. А ты, как будешь в городе, забегай. Хорошо?
— Да.
Обуваясь, я едва не упал, поэтому оперся о стену. Папа сидел на диване, пил и ничего не заметил.
— Ну ладно, пока! — попрощался я, открыв дверь.
— Пока, — бросил папа из гостиной.
Я вышел и зашагал к остановке.
Автобуса я прождал минут пятнадцать — сидел на лестнице, курил, смотрел на звезды и думал о Ханне.