— Да, бери.
Через полчаса мама пошла спать. Я знал — она думает обо всем, что мы рассказали, и будет лежать без сна и думать об этом. Мне не хотелось, чтобы она так переживала, она этого не заслужила, но поделать я ничего не мог.
Когда на втором этаже над гостиной заскрипели половицы, Ингве посмотрел на меня:
— Пошли покурим?
Я кивнул.
Мы вышли в коридор, обулись, надели куртки и выскользнули на улицу с противоположной стороны от маминой комнаты.
— Ты вообще когда ей собираешься рассказать, что куришь? — спросил я.
Отсвет пламени от зажигалки заплясал у него на лице, а потом зажигалка погасла и загорелась сигарета. Он с шумом выпустил дым.
— А ты когда?
— Мне шестнадцать. Мне вообще курить нельзя. Но тебе-то двадцать уже.
— Да ладно, уймись, — одернул меня он.
Я слегка обиделся и отошел чуть дальше в сад. От росшего на краю картофельного поля большого куста с белыми цветами расползался тяжелый аромат. Как же эти кусты называются?
Небо было светлое, лес на другом берегу реки — темный.
— Ты когда-нибудь видел, чтобы мама с папой обнимались? — спросил Ингве.
Я снова подошел к нему.
— Нет, — ответил я, — насколько я помню — нет. А ты?
Несмотря на полумрак, я видел, как он кивнул.
— Один раз. В Хове, значит, мне лет пять было. Папа так орал на маму, что она заплакала. Стояла на кухне и плакала. А он вышел в гостиную, но потом вернулся, обнял ее и стал утешать. Один-единственный раз это и было.
Я заплакал. Но вокруг было темно, и плакал я беззвучно, поэтому он ничего не заметил.
Перед нашим отъездом в город я пошел искать маму. В больших рабочих перчатках она расхаживала по саду и маленьким секатором подстригала травяной бордюр на клумбах.
— Не подкинешь деньжат? — попросил я. — Все, что было, я в Дании потратил.
— Давай-ка посмотрим, сколько у меня есть. — Она пошла за сумкой, а я двинулся следом.
— Полтинника хватит? — она вытащила из кошелька зеленую банкноту.
— А сотни нету? Я думал, может, пару пластинок куплю.
Она пересчитала монетки.
— Девяносто. Прости, больше нет.
— Ну и хватит, — сказал я, подошел к уже заведенной машине и уселся возле Ингве. Тот водрузил на нос солнечные очки «Рэй-Бэн».
— Когда у меня будут деньги, тоже себе такие куплю, — я показал на очки.
Машина тронулась с места и поехала вниз.
— Купи, когда получишь кредит на учебу, — сказал он.