Она улыбнулась. Я тоже улыбнулся.
Тут зазвонил телефон. Я вышел и снял трубку.
— Это папа.
— Привет.
— Мама там рядом?
— Да. Позвать ее?
— Нет, о чем мне с ней говорить? Мы просто хотели пригласить тебя в гости в понедельник. Устроим ужин в честь новоселья.
— Да, спасибо. А когда?
— В шесть. Ингве там не объявлялся?
— Нет, он, наверное, на Трумёйе.
— Если объявится, передай, что его мы тоже ждем.
— Хорошо, передам.
— Вот и отлично. Пока.
— Пока.
Я положил трубку. Ведь он всего несколько часов назад положил руку мне на плечо — почему же сейчас голос у него такой холодный?
Я вернулся на кухню. Мама наливала кипяток в заварочный чайник.
— Папа звонил, — сказал я.
— Да?
— Он позвал меня на ужин.
— Что ж, очень мило.
Я пожал плечами:
— Вы с ним этим летом вообще разговаривали?
— Нет, только с его адвокатом. — Она поставила чайник на стол и села.
— И что сказал адвокат?
— Ну… Это насчет дома — как его делить. Мы все никак не договоримся. Но тебе об этом думать незачем.
— Незачем? Я же думаю об этом, потому что сам хочу. — Я поддел лопаткой со сковороды сосиски, картошку и лук и переложил еду на тарелку.
— Я к тому, что это не твоя забота, — сказала она.
— Это уже много лет моя забота, — возразил я. — Мне было семь лет, когда это стало моей заботой. Так что ничего нового для меня тут нет. И проблем никаких тоже. — Я наколол на вилку кусок изогнувшейся на раскаленной сковороде сосиски, поднес ее ко рту и вонзил в нее зубы.
— Но если все и дальше так пойдет, как оно идет, с деньгами у нас с тобой будет не очень. На тебя папа платит алименты. И я поначалу думала, что ты сможешь сам тратить из них столько, сколько потребуется. Но если я решу выкупить его долю в этом доме, то денег у меня останется впритык.
— Ничего страшного, — успокоил ее я, — это всего лишь деньги. В жизни они не главное.