Дочь Деметры: читать начало книги онлайн

— Конечно, это не мое дело… — он говорил негромко и уверенно, как тот, кто привык получать ответы на все вопросы, — но если ты объяснишь, что случилось…

Кора резко мотнула головой и сцепила руки в замок.

— Ничего не случилось, — ровно сказала она. — С чего вы взяли?

— Хм, — лифт остановился, штурман махнул рукой, предлагая Коре выйти первой, и она с опаской перешагнула невысокий порожек, недовольно щурясь от слепящего мертвенно-белого света, — Опять эти лампы… Видишь ли, после нападения этих пяти озабоченных идиотов логичнее всего было бы отвести тебя наверх и сдать на ручки Деметре…

— Ну уж нет, — пробормотала девушка, опуская глаза. Пол, на который она уставилась, выглядел аномально чистым, как будто они с Аидом очутились в медицинском отсеке.

— Не беспокойся, я не собираюсь тащить тебя к Деметре насильно, — фыркнул штурман. — Нет, Кора. Дело не только в этом. Когда ты зашла в лифт на своем + 131, вся в пыли и с таким выражением лица, словно собралась выйти на -150 и покончить с собой в цехе аннигиляции мусора, я сразу понял, что с тобой что-то не так. Только это не мое дело, следить за каждой девушкой с грустной мордочкой и оказывать им психологическую помощь. Для этого есть специальные службы.

— А почему тогда… — растерялась Кора.

— Почему я вмешался, когда на тебя напали? — уточнил штурман, чуть приподняв бровь, как тогда, перед лифтом, и Коре сразу стало не по себе. — Потому, что я не собираюсь терпеть всякую уголовщину. Так в чем же дело, Кора?

Девушка мотнула головой, отказываясь говорить на эту тему, но штурман смотрел на нее, холодно и пристально, и ждал ответа, поэтому вскоре она не выдержала:

— Я… подслушала чужой разговор, — запинаясь, начала она. — Деметра…и еще кто-то, не знаю, он еще просил дерево для… чего-то… забыла… они ходили и сплетничали, я была в вентиляции, там хорошая слышимость… они говорили обо мне, о том, что я… — она поперхнулась словами, и снова стало больно, и глаза защипало, а ком в горле мешал говорить. — Они сказали, что я… — она не знала, как объяснить, как говорить об этом человеку, который только что спас ее, который, конечно, имел право знать, но, ветви и листья, как же тяжело ей давались эти слова.

Аид Кронович остановился, положил руку ей на плечо и чуть сжал, развернув девушку лицом к себе:

— Они сказали, что ты умрешь? — мягко спросил он, так, словно жалел о своей настойчивости (хотя Кора сомневалась, что суровый штурман мог о чем-то жалеть). — Ты хочешь поговорить с Танатом о смерти, потому, что Деметра бессмертна, а ты умрешь?

Кора обрадовано кивнула; Аид же не отпускал ее, и, продолжая сжимать ее плечо, чуть щурил темные глаза, пристально вглядываясь в ее лицо.

— Да… — сбивчиво начала Кора, прикидывая, как бы половчее вывернуться из его хватки. — Она бессмертна, а я… — она запнулась, и в глазах снова заплескался туман, как тогда, в вентиляции, и все, на что ее хватило, это резко мотнуть головой.

Как было бы прекрасно, если бы штурман отпустил ее, и тогда было бы легче соврать, придумать что-нибудь — если бы еще не было этой дистанции длиной в шаг, и руки у нее на плече, и этого непроницаемого выражения на его лице, и взгляда, слишком требовательного и внимательного.

Она инстинктивно попыталась отстраниться, но штурман положил вторую руку ей на плечо, словно в объятии.

При других обстоятельствах это было бы даже приятно. Коре редко доставалось чьих-то прикосновений — да, пожалуй, кроме гнусных лап работяг она помнила лишь нечастые прикосновения матери.

Как было бы здорово, если бы Коре не требовалось лгать, и можно было рассказать все, как есть! Но правда явно не понравится суровому штурману…

Вся правда.

Кора вдруг нашарила ниточку, способную вывести ее из этой ловушки. В конце концов, ей вовсе не требовалось выдумывать, достаточно умолчать о первом дне весны и о том, что…

Туман снова заплескался перед глазами, горячими каплями осел на ресницах, и Кора, не желая, чтобы штурман видел ее слезы, торопливо шагнула вперед, ткнулась носом в плотную черную ткань мундира, судорожно втянула воздух — он пах шерстью, немного дезинфекцией и еще чем-то трудноуловимым — и, ощутив, что железная хватка штурмана сменилась легким успокаивающим прикосновением, заговорила почти спокойно:

— Если умрете вы, или умрет капитан Зевс, или сама Деметра, или военный с самым паршивым званием, я знаю порядки у адмирала Посейдона, с вами придет прощаться весь корабль, а потом вас кремируют, или даже и нет, в зависимости от заслуг, а то, что останется — гроб с телом или пепел с урной — отправят за борт, и вы будете вечно лететь между звезд. А меня… мое тело положат в большой автоклав, и я стану питательной жидкостью, на которой мама будет растить деревья, из которой делают новые ноги и руки в медицинском отсеке, из которой растят животных на мясо, и от меня не останется ничего, — говорить об этом было так восхитительно-легко, но в какой-то момент слова кончились, и Кора осознала, что плотная ткань мундира намокла от ее слез, и что одна рука штурмана все так же касается ее плеча, а второй рукой он осторожно распутывает ее волосы, чего на ее памяти не делал никто. — И никто не скажет: вот, это дерево выросло на питательном бульоне из Коры, а вот то — на бульоне из переработанных нечистот.

— И ты решила спросить у Таната, что будет с тобой после смерти?

— Вроде того, — сказала девушка, отстраняясь, благо на этот раз штурман не стал ее удерживать. — Ой, я, кажется, не только плакала на вас, но и вытерла об вас всю пыль…

— Не беспокойся, это мне следовало быть с тобой помягче. Пойдем, уже недалеко.

Кора едва удержалась от облегченного вздоха, когда штурман зашагал вперед со словами о том, что теперь ему ясно, почему Кора не хочет обсуждать это с Деметрой, потому как за тысячи лет та так и не поняла, что у каждого своя мера горя, и…

— И что далеко не каждый мечтает стать подкормкой для тепличных растений, — мрачно закончила Кора, когда двери из стекла и белого пластика (наверно, роботы-уборщики наведываются к ним втрое чаще, чем к остальным) разъехались в стороны.

В отсеке Таната Железнокрылого был такой же яркий мертвенный свет, белые стены, блестящие светлым металлом столы, стальные инструменты. Все, решительно все было максимально светлым — единственным темным пятном оставались черные металлические крылья за плечами хозяина, который вышел встречать их на пороге другого отсека.

Глаза у Таната были серыми, волосы — русыми, а взгляд — острым, как скальпель в его руке.

— Что, опять? — сказал Аид вместо приветствия.