Дочь Деметры: читать начало книги онлайн

Глава 1

— …сначала действительно было больно, но потом я привыкла, — в низком приятном голосе Деметры сквозило холодное сожаление: пожалуй, с таким сожалением более сильное дерево заслоняет солнце своей более слабой соседке, заставляя ее чахнуть без света. — К зиме я как раз успею свыкнуться с мыслью …

Фонарик выскользнул из ослабевших пальцев Коры и звонко ударился о металлическое дно вентиляционной шахты.

Голос ее матери резко стих; Кора вжалась в металл и затаила дыхание, стискивая в пальцах отвертку. Сердце бешено стучало в горле; в голове шумело, глаза странно щипало, словно курсирующий в вентиляционной шахте воздух нес с собой колючий песок.

— На этом корабле тишины не дождешься, — недовольно буркнул собеседник Деметры (Кора не знала, кто это — мать не называла его по имени — отметила только, что он говорит о себе в мужском роде, и что для мужского его голос как-то излишне высоковат). — Но в твоем отсеке, конечно, больше покоя, чем где бы то ни было.

— Да, спасибо, — отстраненно сказала Деметра, — мне кажется, нас подслушивают.

Кора услышала нервные размашистые шаги и зажмурилась, словно это могло помешать Деметре увидеть ее, если той придет в голову проверить, а не прячется ли кто-то за вентиляционной решеткой.

— Даже если и так, — легкомысленно откликнулся ее собеседник, — ничего нового они не услышат. Я же не прошу у тебя старую добрую коноплю или опиумный мак, а на дерево для кифары на корабле моратория нет…

— Мне все равно как-то не по себе, — заявила Деметра, — пойдем-ка отсюда, я видела пару сухих ветвей на оливах из субтропического отсека.

Снова зазвучали нервные и размашистые шаги Деметры в обрамлении мягкой поступи ее собеседника. Когда они окончательно стихли, Кора рискнула открыть глаза и осторожно шевельнуться. Из-за длительной неподвижности тело затекло, и она тихо потянулась, разгоняя кровь. Потом она подобрала фонарик, включила его, закрепила на поясе отвертку и, пятясь, поползла назад.

Два дня назад Деметра велела Коре подкрутить шурупы на вентиляционной решетке — ей казалось, что оттуда слишком дует, и растущая рядом березка быстро теряет листья. Дуло действительно сильно, и хотя Кора (которая знала о растениях больше, чем кто бы то ни было) сомневалась, что береза белая, растущая в умеренной полосе, не переносит ветер, но поручение есть поручение, и пришлось девушке в первый раз в жизни взять в руки отвертку. С третьей попытки подкрутив злополучную решетку, Кора приметила, что защитная сетка отошла в сторону. Тут нужно было либо снимать решетку, либо лезть в вентиляцию и прикручивать сетку с внутренней стороны. Учитывая, что в ходе трехчасовой битвы с шурупами девушка сломала два ногтя и вымоталась как после пересадки тысячи маргариток из отсека с рассадой, она предпочла выгрузить из ИС компьютера план вентиляции в отсеках Деметры, вооружиться фонариком и, спустившись на технический уровень, полезть «на штурм» изнутри.

Прикручивая гадкую сетку на положенное место, Кора и услышала голоса. Деметра с неведомым собеседником прогуливались по отсекам и сплетничали о каких-то общих знакомых. Речь зашла и о ней, о Коре.

Стоило Коре подумать о том, что сказала Деметра, ее горло снова перехватило, а глаза начало противно пощипывать. Она судорожно вздохнула, отгоняя от себя неприятные мысли, и опустилась на живот, прижавшись щекой к холодному металлу вентиляционной трубы. Ей захотелось подумать о другом — о чем-то любом, вот, об устройстве вот этого корабля, который уже полтора столетия нес к далеким звездам сто тысяч человек, не считая экипажа, и о котором она не знала практически ничего, ну, или о фотосинтезе зеленых растений, о котором она знала все. О чем угодно, лишь бы ей не было так плохо и больно.

Собравшись с силами, она снова встала на четвереньки и поползла. Десять-пятнадцать метров пятясь задом, потом узкая вентиляционная шахта-ответвление расширилась, «влившись» в большую круговую шахту, и Кора смогла развернуться. Поток воздуха в основной шахте был гораздо мощнее и, пожалуй, прохладнее — он ерошил короткие, не доходящие даже до ушей волосы, и приятно охлаждал пылающее лицо. То и дело сверяясь с картой вентиляции на тусклом экране наручного компьютера, дочь Деметры выбралась из шахты, закрыла небольшую, в половину человеческого роста дверцу приметного желтого цвета, и неловко отряхнула пыль со своего болотно-зеленого комбинезона. Конечно, в основной шахте не было и намека на пыль, но маленькой в шахте-ответвлении поток воздуха был значительно слабее, и шахта изрядно запылилась.

Естественно, толку от отряхивания не было никакого — комбинезон следовало отправить в чистку, а самой принять душ. Чего-чего, а воды из водорода на корабле производилось в достатке, можно было не экономить. Но ближайшая доступная душевая кабина, как назло, находилась даже не в каюте Коры (там был только умывальник), а в подсобном помещении их сектора, и чтобы попасть в нее, нужно было пройти через десять оранжерейных отсеков, где резко повышалась вероятность столкнуться с Деметрой. Меньше всего на свете Кора желала видеть собственную мать. Конечно, можно быть потратить лишний час, обойти оранжереи и зайти с другой стороны, но, прикинув, что с Деметры станется наведаться к ней в каюту просто так, поболтать, пересказать сплетни сегодняшнего гостя, Кора решила отказаться от этого варианта.

Вместо этого она поднялась на жилой этаж и направилась к ближайшему лифту. Как назло, это оказался один из главных пассажирских лифтов, связывающих четыре сотни жилых этажей на корабле, плюс сколько-то там производственных и технических. Лифт ехал сравнительно медленно, останавливался на каждом этаже и постоянно пополнялся народом.

Кора бездумно ехала вниз, держась за поручень и то разглядывая блестящую панель с загорающимися огоньками, обозначающими этажи, то опуская глаза, когда на нее падал чей-то взгляд. По счастью, с ней никто особенно не разговаривал, только крупная матрона, которая зашла на +129 этаже и вышла на +100, проворчала, что «кто вообще пускает этих ремонтников в пыльных спецовках в нормальные человеческие лифты», да трое подростков, которые вышли на +11 этаже (на нем располагались интерактивные кинотеатры и другие всевозможные развлечения) начали было подшучивать над ней, но быстро отстали, заметив, что она не реагирует.

С +10 до +0 этажа в лифт заходили по 10–15 человек за раз; уже на +9 этаже Коре это надоело, она, не поднимая глаз, отодвинулась в угол, и тут же налетела на какого-то высокого человека в строгом черном мундире с серебряными нашивками. Кажется, он стоял в этом углу еще до того, как Кора зашла в лифт.

— Простите, — пробормотала она, заметив на черной ткани пыльный след от собственного плеча.

Обладатель мундира — наверняка какой-то военный офицер — молча пожал плечами и стряхнул пыль рукавом; Кора отвернулась и снова принялась созерцать собственные ботинки — старые, с вытертыми носами и немного потрескавшейся псевдокожей.

В лифте ей стало легче — пускай и не настолько, чтобы идти к себе с риском наткнуться на Деметру. Кроме навязчивого желания принять душ, желания никогда больше не видеть Деметру, а также несколько противоречивого и отдающего мазохизмом желания найти ее и высказать все в глаза, Коре захотелось поговорить еще с кем-то другим. Основная проблема заключалась в том, что всю свою жизнь она проводила в оранжерейных отсеках или в своей каюте, поэтому общалась либо с той же Деметрой, либо с посетителями ее оранжерей — нечасто, потому, что те, как правило, приходили в оранжерейные отсеки либо по делу, либо чтобы отдохнуть и отрешиться от суеты — и, по тем же причинам, общение редко длилось дольше пяти минут. Друзей у нее не было — обычно их заменяли растения. У Коры даже была пара любимчиков в тропическом отсеке. Но тут они были бесполезны, потому, что дочке Деметры хотелось ни столько выговориться (говорить о том, что она подслушала, все равно было бы слишком больно), сколько узнать ответы на интересующие ее вопросы.

То существо, которое могло на них ответить, по рассказам той же Деметры, находилось где-то на нижних этажах. К сожалению, Кора не знала, где именно, поэтому решила спуститься как можно ниже, а там уже сориентироваться — не спрашивать же у громко щебечущей парочки (да как бы они не заговорили ее до смерти) или у молчаливого офицера, который наверняка выйдет на офицерском -60 или -61.

Неугомонная парочка вышла на -1, примерно на -18 лифт покинули все, кроме Коры и офицера, но уже на -20 в него ввалились пять ненормально оживленных рабочих в замызганных оранжевых спецовках.

— Гля какая красота! — сходу заявил один, пузатый и низкорослый. Очевидно, он был у них за старшего, потому, что он шел налегке, а остальные тащили канистры и какие-то масляно блестящие инструменты.

Кора недоуменно оглянулась, пытаясь понять, где же он узрел красоту. Единственной красотой в этом лифте была роскошная блондинка в облегающем больше положенного серебристом комбинезоне, которая вышла на 0 этаже. Сама Кора, хрупкая, невысокая, с коротко подстриженными, чтобы не мешались во время работы в оранжерее, медными волосами, невнятного цвета зелено-коричневыми глазами, и особенно в пыльном болотном комбинезоне, никакой красоты из себя не представляла.

— Куда едет такая прелесть? — масляно ухмыльнулся другой рабочий, высокий белокурый красавчик, чью идеальную внешность подчеркивала спецовка не по размеру и портила гнусная ухмылка.

— Вниз, — коротко ответила Кора.

— Вниз это к нам, на -40? — тут же уточнил «красавчик».

Девушка подавила вздох и изобразила натянутую улыбку:

— Еще ниже.