Демон абсолюта: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

База в Йенбо была основана: провизия, боеприпасы, инструкторы. Освобожденные пленные, решившие служить шерифу (многие отказались, так как хотели служить лишь в качестве офицеров), формировали из добровольцев, выбранных среди крестьян, рабов и бедняков, подчиненных шерифу и его сыновьям, ядро регулярной армии. Наконец, хотя эмир и отступал, кочевники каждый день за справедливую награду сдавали в Йенбо турецких пленных.

Отступление Фейсала еще не вынудило его покинуть горы. Не могло быть и речи о том, чтобы он за девять дней преобразил свои войска в легкую пехоту с мощным вооружением, как предлагал Лоуренс. Все, на что он мог надеяться — что эмир, несмотря на свое отступление, удержится в горах и будет отгонять турок, пока его армия будет реорганизовываться.

Он выехал как можно скорее, чтобы встретиться с Фейсалом. Ему был дан в проводники сводный брат эмира джухейна; его земли окружали Йенбо. Молодой шейх ненавидел турок: они презирали его, сына абиссинской рабыни, за черную кожу. Лоуренс знал, что все чернокожие вожди готовы сражаться с турками и поэтому готовы служить великому шерифу. Тем внимательнее он расспрашивал того, на чьей территории должны были развернуться ближайшие бои.

Если кочевники, сказал шейх, были готовы подняться против турок, то не все их вожди были на это готовы. Его брат, эмир, выжидал, хотя большая часть его племени перешла на сторону восставших. Наследственный судья их племени служил проводником армии Фахри по территории джухейна. Шейх билли, территория которых граничила на севере с территорией джухейна, был в нерешительности. Он всему предпочитал мир, но, вынужденный сражаться, выбрал турок, и потому удерживал свою власть, боясь лишь победы арабов. Многие шейхи, решив, как и он, оставаться пассивными, не меньше, чем он, были готовы присоединиться к победителю. Те, кто ненавидел турок, не обязательно любил шерифа; застарелая кровная месть, едва сдерживаемая среди ополчения, совсем не сдерживалась в пока нейтральных племенах. Возникали тысячи проблем по части первенства и командования; наконец, даже те, кто хотел сражаться, хотели также получать плату, что оборачивалось долгой торговлей.

Однако Лоуренс не собирался поднимать разрозненные племена, которые туркам было бы легко разбить одно за другим. Он достаточно изучил тактику, применяемую Саладином против крестоносцев, чтобы знать ее эффективность[284]: он намеревался собирать армию Фейсала в каждом племени, по территории которого они проходили бы, в тот момент, когда они добирались бы до нее. Ему надо было завоевывать шейхов по одному, каждого в свой час; всякий успех в этом направлении должен был подразумевать победу. Успех тем более нелегкий, что он не мог действовать прямо. Скорее как пророку, чем как генералу, ему необходим был великий переговорщик.

Когда он прибыл в долину Нехль, которая, как ему сказали, была пуста, и где они с проводником собирались заночевать, огромная толпа теней сновала там в беспорядке: это была армия Фейсала.

До Йенбо оставался один переход…

«Масса армии Фейсала заполняла долину от края до края. Горели сотни костров из терновника, и вокруг них арабы готовили кофе, ели, спали как убитые, закутанные в свои покрывала, сгрудившись рядом вперемешку с верблюдами. Такое множество верблюдов, оставленных просто так или связанных, на всей территории лагеря создавало неописуемый беспорядок; постоянно прибывали новые, и старые ковыляли к ним на трех ногах, ревя от голода и возбуждения. Выходили патрули, караваны разгружались, посреди всего этого сердито брыкались дюжины египетских мулов.

Мы пробились сквозь эту сумятицу, и на островке спокойствия в самом центре долины нашли шерифа Фейсала. Мы остановили верблюдов рядом с ним. На ковре, разложенном на голых камнях, он сидел между шерифом Шаррафом, каймакамом Умарата и Таифа вместе взятых, его двоюродным братом и Мавлюдом, суровым, стремительным старым патриотом Месопотамии, теперь выступающим адъютантом. Перед ним секретарь на коленях записывал приказ, и в стороне еще один читал донесения вслух при свете посеребренной лампы, которую держал раб. Ночь была безветренная, воздух тяжелый, и незащищенный огонек держался твердо и прямо».[285]

Турки предприняли вылазку в тыл арабов; сражавшееся племя гарб, устрашенное мыслью, что враг может напасть на их семьи, рассеялось, чтобы соединиться с ними. Зеид, который командовал в отсутствие Фейсала, ушел на переговоры с племенами и едва не оказался захваченным в плен; тем не менее, он ушел от нападения, спас свою поклажу и верблюдов. Но его войскам не было другого выхода, кроме бегства в Йенбо.

Фейсал собрал пять тысяч человек и остановился в долине, чтобы пытаться защитить свою базу, теперь поставленную под угрозу.

Горы Субх были потеряны.

Собирался ли Фахри подняться до Йенбо или спуститься по берегу и пойти на Мекку через Рабег, который удерживал Али? У Фейсала еще не было службы разведки: его агенты, как и люди из племен, сообщали ему не столько то, что они видели, сколько то, что они выдумывали, и паника порождала чудовищ. Он перенес решение на следующий день, слушал жалобы до 5 часов утра, потом, наконец, улегся. Когда он уснул на туманной заре, Лоуренс видел, как его телохранители пробрались к нему, чтобы укрыть его своими одеялами…

Час спустя холод разбудил всех спящих. Пока рабы зажигали костер из пальмовых ветвей, новости сменяли друг друга, запутанные, нелепые; но все объявляли о приближении турок и неизбежной атаке.

Фейсал поднял весь лагерь с места. Позиция была плохой с военной точки зрения, а в случае внезапного разлива долина вся могла быть затоплена; и главное, он считал деятельность способом борьбы с паникой, которая уже охватывала армию. Арабские барабанщики начали свой лихорадочный сигнал. Огромная толпа обрела форму, распавшись на две части, будто от удара копья архангела. Эмир направился в большой пустой центр. Позади него, перед девятьюстами воинов верблюжьей гвардии, выступали под рокот боевых тамтамов его знаменосец, воин центральной Аравии с косами на груди, глашатай царицы Савской — и капитан Лоуренс.

Новый лагерь был сооружен в нескольких километрах. Аккуратный, окруженный кострами, защищенный египетской артиллерией: Фейсал начал упорядочивать дух своей армии, как собирался упорядочить лагерь. Он созвал шерифов и шейхов, принимал людей около своей палатки. Его спокойствие и молчаливость, те же, которые наблюдал Лоуренс, когда встретил его в первый раз, создавали в лагере смелую уверенность. Даже тоска, которой никто не смел показать ему, и которая стучалась в его палатку в первую ночь, когда вокруг непрерывным хором все бубнили жалобы, скоро прекратилась. Но войска потеряли убежище в горах, располагали только слабой египетской артиллерией, не были так многочисленны, как армия Фахри… Как хороший ученик Военной школы тот должен был атаковать, прежде чем спускаться к Медине. Если Фейсал был бы разбит, он вернулся бы в Йенбо: Лоуренс собирался вызвать английский флот с Красного моря, который попытался бы защитить город. Это был флот, который позволил племенам, управляемым Фаруки, взять Джедду. А если бы пал Йенбо…

Лоуренс уехал, чтобы организовать оборону Йенбо. Ночью, окольными тропками: турки уже патрулировали пространство между лагерем Фейсала и портом.

Он заснул от усталости, когда прибыл, но скоро его разбудили крики. Эмир Зеид безмятежно вступал в город. Он был самым младшим из братьев Фейсала; Лоуренс узнал его, когда был в лагере, нашел, что он достаточно расположен к его миссии и совершенно равнодушен к религиозным делам. Но Лоуренс счел его слишком юным для вождя — и Зеид был сыном турчанки. Он слышал, как тот сказал губернатору, который ехал позади него: «Дорогой мой, ведь ваш город в руинах! Я телеграфирую моему отцу, чтобы он послал каменщиков для ремонта общественных зданий». Его люди были, как и он, равнодушны к своему поражению; но их оставалось всего девятьсот.

Они защищали Йенбо не в одиночку: посланники назавтра принесли новость [о] поражении Фейсала. Фахри разбил его там, где расстался с ним Лоуренс: эмир прибыл.

Ворота, через которые вошла побежденная армия, назывались Мединскими воротами…

У Фейсала оставалось всего две тысячи человек. Остальные не попали в плен: они ушли в свои племена. И среди тех, кто следовал за ним, не было ни одного джухейна.

Однако территория джухейна окружала Йенбо.

Едва эмир обосновался, Лоуренс присоединился к нему.

Турки атаковали его артиллерией: он располагал лишь египетскими пушками под командованием превосходного арабского офицера[286]. Тот, не получив вместе со своей никуда не годной артиллерией ни дальномеров, ни мощной взрывчатки, а шрапнель его датировалась трансваальской войной[287], все же знал, что шум пушек сильнее влияет на кочевников, чем их эффективность, и, хотя не мог эвакуировать свои боеприпасы, «взрывал все в бешеном темпе, смеясь во все горло над таким способом воевать».[288]. Кавалерия Фейсала атаковала уверенно и чуть не прорвалась к турецких позициям, когда все левое крыло — джухейна, эмир которых был сводным братом чернокожего шейха, который вел Лоуренса в Нехль, ничего не объявляя, развернулось и необъяснимым образом поспешило обратно в лагерь. Остаток армии был переведен в Йенбо.

Лоуренс, обескураженный, пытался разобраться в этом загадочном сражении, когда вошел черный шейх и сел рядом с ними.

— Как? — спросил Фейсал в изумлении.

Джухейна, сказал шейх, были очень удивлены отступлением Фейсала; и все же он сам, его лейтенанты и их войска сражались всю ночь, одни, без артиллерии, пока обстрел не добрался до пальмовых рощ, и им пришлось, в свою очередь, отступить; половина людей его племени сейчас вступала в город; остальные ушли поить животных.

— Но почему во время боя вы отступили в лагерь раньше нас? — спросил Фейсал.

— Да чтобы кофе выпить. Мы сражались с восхода солнца и умирали от жажды и усталости.[289]

Эмир и Лоуренс разразились нервным смехом. Фейсал тотчас же отдал приказ джухейна обогнуть через пустыню и горы основную массу сил Фахри, атаковать исключительно его коммуникации и подкрепления, когда они стали бы наступать мелкими отрядами. Люди Фейсала и Зеида попытались бы удержать Йенбо.

[284] Т. Э. Лоуренс тем лучше разбирался в вопросе, поскольку был учеником Стэнли Лэйна Пула, автора Saladin and the Fall of the Kingdom of Jerusalem (London, Putnam,1901) и специалиста по крестовым походам. Лэйн Пул вдохновил круг чтения Лоуренса, который говорил о нем, что тот был «его официальным преподавателем, лишенным всякой напыщенности, который прочел все книги, и помнил все лучшие». (T.E.L.in Arabia and After, стр.165).

[285] «Семь столпов мудрости», глава XVIII.

[286] Этого офицера звали Расим. Верный своей привычке исключать собственные имена эпизодических персонажей, Мальро не упоминает его, хотя он назван в «Семи столпах мудрости».

[287] Вторая англо-бурская война (1899–1902) разворачивалась между Великобританией и южноафриканскими Республикой Трансвааль и Оранжевой Республикой, закончилась победой англичан. (Примечание переводчика).

[288] Слегка измененная цитата из «Семи столпов мудрости», глава ХХ.

[289] «Семь столпов мудрости», глава ХХ, с некоторыми сокращениями.