Я спускаюсь на пятый этаж, в компьютерный зал, и изучаю ситуацию, следя за изображениями с камер наблюдения. На нас надвигается крысиная колонна, нагруженная бумагой и дровами. Приблизившись к нашей башне, они ныряют в вентиляционную шахту, расположенную на уровне улицы.
Роман Уэллс объясняет мне:
– Под башней Свободы пятиуровневая парковка. Охранять ее не получается, потому что она подземная, туда легко попасть по вентиляционным трубам и через канализацию. Слишком много тоннелей, все не заткнешь и не защитишь. Крысы натащили всего, что может гореть и что они сумели найти, с целью поджечь парковку, то есть устроить под нашей башней раскаленную жаровню. Таким способом они предполагают ее обрушить.
– Это может произойти?
– Понятия не имею. Все зависит от качества собранного ими горючего материала. Если им удастся поддерживать огонь достаточно долго, то как бы пожар не подточил, а то и вообще не разрушил фундамент…
Это то самое, чего я опасалась.
– Судя по изображению на этом экране, – вмешивается Сильвен, – уже включились противопожарные системы, но из-за отсутствия воды в водопроводе ее не хватает. Смотрите, все подвалы уже затянуты дымом. Это при том, что вытяжная система тоже не работает.
– Что же будет?
Слышна детонация. На одном из экранов виден взрыв на парковке.
– Подрываются бензобаки оставшихся на ярусах машин.
Другие экраны показывают, как крысы продолжают подтаскивать бумагу и дрова, чтобы поддерживать огонь в своей супержаровне. Из системы вентиляции поступает все больше дыма.
Сначала пытка водой, потом огнем. Как я погляжу, в этой жизни не дождешься покоя.
Люди из пожарной команды пытаются что-то предпринять, но в их цистернах мало воды. Солдаты генерала Гранта открыли окна на втором этаже башни и поливают из пулеметов колонну крыс, несущую дрова, но грызунов больше, чем патронов, поэтому на месте одной убитой появляются сразу трое, нагруженные горючим материалом.
– Как все это прекратить? – спрашивает подошедший ко мне Анжело.
В следующий момент из системы вентиляции внутрь здания начинает поступать густой дым.
– Огонь может все погубить, это только вопрос времени, – отвечаю я.
Натали вся дрожит.
– Я помню кадры падения башен Всемирного торгового центра. Комментаторы утверждали, что причиной послужило расплавление стальных стержней. Но жар от горения авиационного топлива, керосина, значительно превышал температуру этого классического пожара.
В данный момент население башни Свободы выгнано дымом, затянувшим уже все этажи, на террасу над сто четвертым этажом. Там, несмотря на столбы дыма, достигающего самого верха, еще можно вдохнуть свежего воздуха.
Пожарные разматывают свои шланги и таскают огнетушители, но в цистернах уже не осталось ни капли воды, а тем временем внизу, на парковках, все прибывает крыс, поддерживающих огонь.
Я свешиваюсь с ограждения, чтобы лучше видеть происходящее. Основание нашего здания лижут желтые языки пламени. На парковке все чаще взрываются бензобаки автомобилей. Думаю, температура на втором этаже уже очень высока.
Как поступил бы на моем месте Пифагор?
Никогда еще мне так не хватало мудрости моего бывшего спутника жизни.
Остается вспомнить другую кладезь полезных советов – матушку. Она говорила: «Когда в жизни грянет беда, есть всего три вида отношения к ней: 1) сражаться, 2) ничего не делать, 3) бежать».
Сражаться с огнем или с крысами трудновато. Ничего не делать значит сойти с ума от страха. Бежать – но куда? На другую башню, но и ее в конце концов точно так же подожгут.
Вряд ли реально покинуть башню Свободы и разбежаться по манхэттенским авеню.
А раз ни один из трех вариантов не годится, я придумываю четвертый: связаться с планетой.
Сажусь по-турецки, закрываю глаза, глубоко дышу. Вижу мое собственное сознание. Это серебристая сфера, плавающая внутри моей черепной коробки. Я побуждаю ее покинуть костяную оболочку моего черепа и взлететь к небесам. Сверху я вижу себя, сидящую внизу по-турецки в гуще перепуганных людей.
Я сильнее их. Я – госпожа своего сознания.
Серебристая сфера моего сознания поднимается все выше в небо. Внизу я вижу башню Свободы, наступающие колонны крыс. Взлетев еще выше, я любуюсь всем Манхэттеном, потом всей Америкой, потом всей Землей, как на фотографии со спутника.